Читать книгу - "Выжить в битве за Ржев. Том 9 - Августин Ангелов"

Лейтенант развернулся и выбежал из кабинета. Габуния посмотрел ему вслед и усмехнулся. Потом вернулся к столу, сел и снова закурил свою трубку.

Он знал, что это не последний выпад со стороны людей Цанавы. Было понятно, что начальник лейтенанта Суркова хочет поставить Объект-12 под свой контроль. Только это ему не удастся, потому что все важные технические новинки и инженерные разработки держал под контролем лично Берия. И Габуния должен был защищать ученых именно по его приказу. Берия понимал, что ученые двигают прогресс, а без прогресса в науке и технологиях войну не выиграть.

Теймураз достал из ящика стола папки с личными делами. В них были биографии ученых, их работы и их обвинения. Он просмотрел бумаги еще раз, убедился в чем-то и убрал папки обратно. Потом он встал и пошел в лабораторию. Там работали Ильин, Григорович и Журбин. А вскоре, как уже знал Габуния, появятся и другие специалисты, которых переведут на Объект-12 из других мест, где они отбывают наказания.

В лаборатории дела шли своим чередом. Ученые выглядели уставшими, изможденными, бледными, но они работали. И, когда Габуния вошел, они подняли головы.

— Гражданин начальник, — Ильин встал из-за стола, на котором были разложены листы с формулами и расчетами. — Мы как раз заканчивали…

— Сиди, — перебил его Габуния. — Я не для того пришел, чтобы мешать. Я пришел посмотреть, как вы работаете.

Он обошел лабораторию, посмотрел на приборы, на станки, на чертежи, на образцы. Он не был ученым, но он был инженером, и он понимал, что видит. Эти люди создавали будущее. А он собирался создать им приемлемые условия для эффективной деятельности.

— Как продвигается работа над винтовкой? — спросил он, остановившись у стенда.

Ильин ответил:

— Почти закончили. Осталось немного доработать механизм и провести испытания.

Габуния повертел в руках опытный экземпляр необычного оружия, почувствовал его тяжесть, сравнил с оригиналом и сказал:

— Хорошо. Вы утяжелили конструкцию, но не критично. Когда будете готовы к испытаниям, сообщите мне. Я найду человека, который сможет их провести в реальных условиях.

Ильин проговорил:

— Мы думаем о майоре Епифанове…

Габуния кивнул, соглашаясь, и подтвердил:

— Да. Пожалуй, Епифанов — лучший выбор испытателя. Он уже работал с исходными образцами. Он знает, как их использовать. Значит, быстро освоит и ваши поделки. Я поговорю с ним.

Он посмотрел на специалистов, — на их уставшие лица, на их руки, покрытые чернилами и маслом, — и он почувствовал гордость. Не за себя. За них. За светлые умы этих людей, которые даже в самые тяжелые времена, находясь под арестом, могли создавать такие вещи, пусть даже и методом обратного инжиниринга.

— Работайте, — сказал он. — И помните: от вашей работы зависит судьба страны.

Он вышел из лаборатории и пошел обратно в свой кабинет. По дороге он в коридоре внезапно снова встретил лейтенанта Суркова, который, оказывается, не ушел, а хотел все-таки еще раз допросить ученых, раз уж приехал на объект. Прохаживаясь недалеко от входа в лабораторию, он выжидал подходящего момента, когда Габуния уйдет. Но Габуния остановил его, посмотрел в глаза и сказал:

— Если тебе нужно поговорить с учеными, говори со мной. Я их начальник. И я решаю, с кем они будут разговаривать. А с кем — не будут. С тобой им разговаривать нет причин. Потому прошу покинуть объект.

Он показал рукой на дверь, ведущую к выходу. Лейтенант потупил взор, снова побледнел, но ушел, не стал спорить. Габуния проводил его взглядом, усмехнулся и вернулся в свой кабинет. Он знал, что его не любят ни люди Цанавы, ни он сам. Но Теймуразу было все равно, пока за его спиной имелся влиятельный покровитель Лаврентий Берия, который поставит Цанаву на место, если потребуется. Во всяком случае, Габуния на это надеялся.

* * *

Генрих Райнер на этот раз работал не в бункере, а в своем кабинете в центре маленького городка Зубцова, находившегося в месте впадения реки Вазузы в Волгу. Генрих читал досье на Зибера. Его тонкие пальцы с идеально чистыми ногтями листали страницы. А на его лице не было никаких эмоций. Только холодный и расчетливый взгляд крупных серых глаз. «Гауптштурмфюрер Франц Зибер. Участник Польской кампании. Ранен под Варшавой. Участник Французской кампании. Переведен в СС в начале прошлого года. Активно участвовал в подавлении партизанского движения в Югославии. Награжден Железным крестом. Направлен на Восточный фронт в январе», — еще раз перечитал Райнер. Потом подумал: «Его старший брат погиб в бою с русскими диверсантами в феврале где-то в лесах под Вязьмой. Предположительно, его застрелил тот самый снайпер с позывным Ловец. Значит, у Зибера есть железные личные мотивы. Кровная месть. Он хочет отомстить за брата. Но, в последнее время, этого Франца преследуют неудачи».

Райнер закрыл папку и откинулся на спинку стула. В его голове уже выстраивался план. Этот Зибер — типичный продукт вермахта. Профессионал, но без прочного фундамента идеологии. Он переведен в СС, потому что был нужен специалист определенного рода, вроде него. Но он больше солдат, чем убежденный национал-социалист. В нем нет идеологического стержня личных убеждений. И это делает его слабым.

Генрих встал и подошел к окну. Снаружи перед зданием находился военный лагерь. С середины апреля основная часть дивизии СС «Das Reich» отправлялась в Германию для пополнения. Но батальон специального назначения, подчиняющийся Райнеру, пока оставался на месте. И его солдаты маршировали на плацу. Ровные ряды, четкие движения, идеальная дисциплина. И Райнеру казалось, что это были не просто войска. Это была армия новой расы, состоящая из чистокровных арийцев, которые должны были построить Тысячелетний рейх.

Дверь открылась, и вошел адъютант.

— Герр штурмбанфюрер, гауптштурмфюрер Зибер прибыл.

— Пригласи его, — приказал Райнер.

Зибер вошел через минуту. Он был в форме, как положено, но с левой рукой все еще на марлевой перевязи. Выглядел он усталым, но собранным. Его приветствие казалось безупречным. Райнер оценил это. Только сильный волевой человек держится так прямо, несмотря на ранение. Это показалось Генриху хорошим знаком.

— Гауптштурмфюрер Зибер, как вы себя чувствуете? — произнес Райнер. — Надеюсь, что вы уже устроились на новом месте? Как вам тот блиндаж? Там не холодно? Печку, кажется, недавно поставили новую.

— В блиндаже вполне сносно, герр штурмбанфюрер, — ответил Зибер ровно. — И чувствую я себя значительно лучше. Готов к любому заданию.

В последней фразе было слишком