Читать книгу - "Фантастика 2026-182 - Татьяна Петровна Крылова"

с запада и юго-запада Квантунскую армию, не дать ей отступить на юг Китая. В перспективе — разрезать ее на части и вообще разгромить, чтобы самим беспрепятственно добраться до Порт-Артура и Дальнего (то есть выйти к Желтому морю).

Удар бронетанкового стального кулака (и захват главных маньчжурских городов, включая столицу) имел стратегическое значение и должен был, по замыслу российского Главного командования, привести к полному поражению генерала Уэда и капитуляции его войск. Эту задачу выполнял в том числе и Дмитрий Романов.

Еще совсем недавно (кажется, буквально вчера!) он командовал танковым взводом, доблестно сражался с японцами у Халхин-гола, а теперь под его началом находился уже целый батальон. Весьма значительная сила: двадцать пять «Добрынь» и шесть броневиков (три пулеметных «Ратника-2» и столько же пушенных «Ратников-3»), ремонтный взвод, разведка (мотоциклетное отделение), связисты, саперы, санитары, фельдшеры, водители «наливаек» (автоцистерн) и грузовиков с боеприпасами, конные обозы с продуктами и казенным армейским имуществом, и прочее, прочее… Более трехсот пятидесяти человек личного состава и большое количество машин!

И еще казачий эскадрон есаула Евдокименко, приданный для дальних рейдов, дозоров, охраны и сопровождения. С Захаром и его людьми Дмитрий познакомился еще во время своей незабываемой атаки на японскую понтонную переправу через Халхин-гол, а потом всегда вспоминал их с большой теплотой. Отличные парни и храбрые воины! Встрече с есаулом Евдокименко была для него неожиданной, но очень радостной — приятно увидеть знакомое лицо!

Не все его бывшие боевые товарищи оказались на своих старых местах: штабс-ротмистр Семен Замойский, к примеру, еще не оправился от тяжелого ранения, и его перевели долечиваться в иркутский госпиталь, Владимир Гессен получил собственный батальон, новое звание и теперь шел с тяжелыми «Владимирами» во втором эшелоне наступающих, подполковника Кириллова назначили в другую бригаду (но тоже с повышением), и его должность в штабе занял капитан Матвей Колычев (стал начальником оперативного отдела). С ним у Димы, кстати, тоже сложились довольно хорошие отношения…

Глава 6

Глава шестая

Зато красавчик-подпоручик (теперь — поручик) Матвеев оказался на своем старом месте (при начальстве) и по-прежнему щеголял в безупречно выглаженном, очень аккуратном, отлично сидящем (с иголочки!) мундире. И это среди глухой сибирской тайги! Он, как и раньше, несколько свысока посматривал на танкистов в черных, промасленных, грязных комбезах и старался как можно реже бывать у них в гостях.

Остались, разумеется, на своих прежних должностях и начальник бригады генерал-майор Владимир Александрович Бобрянский и начштаба полковник Николай Алексеевич Вакулевский. Они по-настоящему обрадовались Дмитрию, когда тот вернулся в бригаду из Петербурга. Все уже знали о его необыкновенных приключениях в Маньчжурии и невероятном побеге из японского плена, а также о грядущей свадьбе с принцессой Джу (газеты ведь читают!), а потому не донимали его долгими расспросами. Граф Бобрянский лично поприветствовал Диму, когда тот появился в штабе (там как раз шло совещание, на котором утверждался маршрут движения бригады к российской границе), крепко пожал ему руку и по-отечески справился о здоровье (о тяжелой контузии Романова тоже всем было хорошо известно).

Дима заверил генерала, что со здоровьем, слава богу, у него все в порядке, хоть сейчас готов идти в бой, мечтает и дальше служить в бригаде и сражаться с самураями. Бобрянский довольно хмыкнул (молодец, настоящий русский офицер!) и отправил его к полковнику Вакулевскому, который занимался приемкой и осмотром бронетехники, только что прибывшей в бригаду. Диме давалась редкая возможность самому отобрать для себя новые боевые машины (обычно их распределяло начальство, исходя из своих собственных соображений).

«Бобров» после вывода из Монголии отправили на отдых и доформирование — надо значительно пополнить бригаду людьми, автотехникой, артиллерией и, главное, броней. Вместо трех танковых батальонов решили сделать четыре, причем в каждом будут только новые машины — недавно сошедшие с конвейера «Добрыни», «Муромцы» и «Владимиры» (ну, и «Ратники», само собой). Этим как бы отмечались немалые заслуги бригады в боях с самураями, и подчеркивался особый статус «бобров» как лучших танкистов в Российской империи.

Что являлось чистой правдой: по сути, только благодаря их усилиям (с некоторой помощью монголов и забайкальских казаков, само собой) удалось остановить наглое вторжение японцев в союзную Монголию, а потом отбросить их далеко назад. Это стало для самураев весьма неожиданной и крайне обидной пощечиной — их заставили позорно отступать и даже бежать. И Дмитрий Романов внес в это дело свою лепту, причем весьма немалую…

Все в бригаде знали, как храбро и самоотверженно он сражался с японцами, как умело руководил людьми и бронетехникой, а потому назначение его на новую должность, командиром первого батальона, никаких вопросов ни у кого не вызвало. Заслужил! Звание у него, правда, было пока не слишком-то высокое (штабс-ротмистр), однако государь-император это дело сам вскоре исправил: из петербургской императорской канцелярии пришел указ о присвоении Дмитрию Романову внеочередного классного чина, восьмого. Как говорилось в документе, подписанном лично Михаилом Михайловичем, «за личное мужество и храбрость, проявленные в борьбе с японскими захватчиками».

Так Дима досрочно стал ротмистром и комбатом. Он мысленно перевел свое новое звание в привычную для себя систему, принятую в Красной армии, получился майор. Что ж, весьма неплохо, учитывая его возраст и армейский стаж. Если и дальше двигаться теми же темпами, то можно к тридцати годам стать уже полковником, а к тридцати пяти — целым генерал-майором. Разумеется, до генерал-фельдмаршала ему не дорасти (вряд ли хватит сил и желания), но вот до генерал-полковника — вполне реально.

Кстати, надо бы подкинуть государю-императору мысль учредить новое воинское звание, «генерала бронетанковых войск». А то как-то обидно получается: генералы от пехоты, артиллерии и кавалерии уже есть, есть и генерал-инженер (в инженерных войсках), а у танкистов — нет ничего подобного. И у летчиков, кстати, тоже: насколько он знал, высшим званием у них пока являлось генерал-лейтенант, его носил командующий ВВС России Георгий Владимирович Юрьевский (князь, между прочим). И, если следовать логике, то в качестве высшего чина у летчиков должен быть «генерал от авиации». Или же лучше — «генерал военно-воздушных сил»? Надо бы этим еще подумать…

Дмитрий вспомнил свой последний разговор с государем-императором перед новой отправкой на фронт. Это было в Аничковом дворце, где он жил после своего возвращения в Петербург (как и принцесса Джу, кстати, но только в другом крыле здания). Михаил Михайлович пригласил его в свой кабинет на вечерний чай — для общения и приватной беседы. Такое случалось нечасто — обычно семейные разговоры происходили лишь по воскресеньям за завтраком, это считалось как