Читать книгу - "Не по собственному желанию 3. Финал - Александр Куринь"

второго, сразу же после захвата Каховской ГЭС, Главное управление разведки сообщало о проведении ими работ по минированию плотины. И наши, и американские спутники фиксировали дополнительное минирование шлюзов и опор, а на саму плотину заехали тентованные грузовики со взрывчаткой. Хорошо, что не только мы вели активную фотофиксацию. В штабе полагали, что именно эти грузовики, сдетонировав, поспособствовали большим повреждениям дамбы. Возможно, что именно поэтому местные жители сообщали о двух взрывах с интервалом в несколько секунд.

Информационная кампания по нашей тайной акции была подготовлена заранее. Разумеется, что вся вина за разрушение плотины была возложена на оккупантов. Поэтому, никто и не удивился, когда появилось сообщение из Брюсселя о том, что "ЕС решительно осуждает такое варварское нападение на ключевой объект инфраструктуры с катастрофическими гуманитарными и экологическими последствиями". Хочу заметить, в этом нам очень помогли сентябрьские атаки на плотину Карачуновского водохранилища в Кривом Роге, когда россияне пытались сдержать форсирование нами Ингульца. Тогда, это также вызвало резкое повышение уровня воды в реке Ингулец и подтопление множества строений.

Ситуация на фронте начала развиваться в соответствии с прогнозами Семенюка. Отрезанные от своих баз снабжения оккупанты были вынуждены резко сократить интенсивность обстрелов наших позиций. Если до этого, на каждый наш снаряд они отвечали тремя-четырьмя своими, то сейчас, ситуация изменилась кардинально. Мне, почему-то вспомнился старый фильм, где непобедимый Рэмбо стоит по колено в стрелянных гильзах и всё стреляет и стреляет… И ведь никто не задает простого вопроса: а как это он допёр туда эти две тонны патронов? Все это и называется логистикой.

А ещё, нам очень помогла устроенная двумя днями ранее демонстрация, когда ВСУ решили имитировать подготовку наступления с плацдарма у Давыдова Брода. Тогда, россияне за два дня выпустили почти недельный запас снарядов и мин. Это их не беспокоило, ведь рассчитывали, что в течение нескольких дней удастся полностью пополнить свои запасы. Но на сей раз получилось не так, как думалось. Все попытки организовать воздушный мост, такой же, как и для Паулюса под Сталинградом, полностью провалились. Транспортным самолётам негде было приземлиться: аэродром в Чернобаевке был фактически уничтожен, а вертолёты уверенно сбивались нашими летчиками и системами ПВО. Да и что там эти геликоптеры могут привезти? Тем более, что некоторые из наших пилотов-добровольцев уже пересели в кресла привычных им F-16, которые ЧВК "Шервуд" получила из Нидерландов. Эта страна, имевшая на вооружении сто тридцать таких машин собственного производства, передала нам целых тридцать два экземпляра, причём все они были второго поколения.

Получить разрешение от президента Байдена на их передачу оказалось той еще задачей: слишком уж осторожным и упрямым был этот дедушка. Даже получив карт-бланш от обеих палат Конгресса на ленд-лиз, он все еще колебался и морщил задницу. Положительно решить вопрос с истребителями нам помогло лобби в Конгрессе и мощное давление военных из Пентагона, которые были крайне заинтересованы в передаче им наших технологий, касающихся беспилотных систем.

На фронте всё шло в соответствии со сценарием Семенюка. Оставшись без топлива, россияне попытались мешать остатки бензина со спиртом, который украли на местных спиртзаводах. Увы, результат это дало минимальный - только пьяни в окопах добавилось.

Несмотря на отчаянное сопротивление оккупантов, слабеющее с каждым днём, подразделениям пятьдесят девятой и сорок шестой бригад удалось прорваться с плацдарма у Белогорки и ускоренными темпами двинуться в направлении к Бориславу. Поначалу, плотное минирование и открытая местность затрудняли продвижение штурмовой пехоты. Отчаянно бились и заслоны оставленные оккупантами. Но вскоре, вырвавшись на оперативный простор, эти бригады заметно усилили давление и увеличили темпы наступления.

В штабе противника поняли, что дальнейшее продвижение грозит разрезать пополам всю херсонскую группировку и отрезать её от понтонных переправ у Новой Каховки. Но что было делать, кроме как идти в штыковую. Через четыре дня, начался полный обвал северного фланга херсонского фронта. Подразделения, которые до сих пор сохраняли управление, а также отдельные группы оккупантов рванули на восток, в направлении Днепра, будто не знали, что переправы через реку давно уничтожены, а немногочисленные понтоны снесены водой. Январская температура в Днепре не позволяла преодолеть широкую реку ни вплавь, ни с помощью подручных средств. В результате, нашим частям удалось блокировать скопления сил противника в прибрежных районах и нанести по ним мощные авиационные и ракетно-артиллерийские удары. Слабые заградительные отряды были атакованы при поддержке тяжёлой бронетехники, после чего они разбежались вдоль берега, пытаясь укрыться в плавнях.

Во-время вводя резервы, Семенюк постоянно наращивал давление на вражеские позиции на юге, одновременно уничтожая остатки материального обеспечения херсонской группировки оккупационных войск. Наступление сопровождалось интенсивными артиллерийскими ударами по позициям, складам с остатками боеприпасов и командным пунктам противника, а также мостам и переправам в ближнем тылу. Огневое превосходство Сил обороны Украины давало о себе знать.

Наконец, противник не выдержал и бросая вполне исправную технику, начал откатываться к берегу реки. А там что делать? Даже при наличии понтонных переправ, отступающим это бы не помогло. Ведь левый берег был подтоплен, на несколько километров вглубь от реки, поля и дороги превратились в непроходимое болото. Некоторые, наиболее сообразительные попытались выловить и воспользоваться разбитыми секциями понтонных переправ, однако течением их чаще всего вновь прибивало к нашему берегу. Отдельным смельчакам повезло больше: их вынесло в Чёрное море, так как управлять неуклюжей секцией с помощью длинных жердей или вёсел было делом гиблым. Вот только, можно ли назвать это везением? В зимнем море, на обрубке понтона, размером два на три метра …..

Одним из последних приказов, которые получили российские войска на правом берегу, был: "переодеваться в гражданскую одежду и действовать по ситуации". С передовой нам сообщали, что при попытках перебраться через Днепр, большое количество российских военных утонуло.

Кажется, пришло время поздравить пана Семенюка с таким громким успехом, что я и сделал, перехватив его в коридоре:

- Ну что, Дмитриевич, считаю, что погоны генерал-лейтенанта будут хорошо смотреться на твоих плечах. А еще, хотел бы узнать: как ты думаешь, какое количество рабочих мест нам забронировать в лагерях для пленных?

Вечером того же дня, впервые с начала войны, я с большим удовольствием включил программу российского телевидения, где генерал Суровикин, недавно назначенный командующим объединённой южной группировкой российских войск, постоянно запинаясь и спотыкаясь на каждом слове, прочитал с телесуфлёра обращение, в котором сообщил о чрезвычайно сложной ситуации, сложившейся в районе Херсона, и большой вероятности принятия "самых непростых решений".

А вот сейчас, такая же "непростая ситуация" сложилась и у нас – но только по иной причине. Никто