Читать книгу - "Рождённая летать - Аксюта Янсен"

— Потому, что амулетов мало. Технология пока не отработана, и каждый из них делается долго и сложно и собирается практически вручную. Наши союзники из Ияннорира обещали передать некоторое их количество, но у них самих с амулетами не густо — не стремились Сиятельные производить против себя оружие. Потому, что первую партию амулетов собственного изготовления мы только-только отправили на фронт и до сих пор не получили сведений об их эффективности. Ну и последнее: атакующая группа будет не одна, а столько, сколько мы сможем собрать. Кроме трёх флагманов, в воздухе будут находиться и другие летучие корабли от корветов до мелочи вроде катеров. Предположительное их количество сейчас уточняется. И всех, понимаете, всех нужно будет снабдить полным набором «щитов».

— Мастер упоминал, что как раз сейчас разрабатывается облегчённый вариант тех защитных амулетов, — со значением проговорила Шерил. — Предположительно, они будут более просты в производстве, но лишь частично защищать от ментального воздействия, значительно смягчая его.

— Знаю. Мы надеемся обеспечить хотя бы частичной защитой всех наших бойцов. Так я не услышал ответа, вы согласны участвовать в этой авантюре? — он обратился напрямую к Шерил, твёрдо глядя ей в глаза.

— Я в любом случае собиралась оказаться на поле боя, — она небрежно пожала одним крылом. — В конце концов, там будут все мои друзья. И мне кажется, это неплохо, что вы придумали, как использовать мои способности наиболее эффективно.

— Кстати, ваши друзья, те, с кем вы служили в Стальном Гнезде, тоже войдут в эту группу — мы решили не разбивать эту команду. Которую поведёт Мастер Азорра лично.

— Он? — воскликнула Шерил, неприятно удивлённая. — Но разве Мастерам дозволяется участвовать в таких опасных предприятиях? Это же всё равно что курицу, несущую золотые яйца пустить под нож и в суп.

Езилай ухмыльнулся красочности сравнения.

— Нельзя запретить. Свобода воли — один из столпов, поддерживающих наше общество. А кроме того… Его воинского опыта более чем достаточно для руководства подобной операцией, в бой идут его люди, он один из немногих айев, которые неплохо разбираются во внутреннем устройстве летучих кораблей.

Когда началось подробное изложение плана операции, с раскладыванием по столам чертежей летучих кораблей, в которых Шерька что-то понимала, а он даже хвоста от носа не мог отличить, Алишер перестал следить за нитью разговора.

План предстоящей битвы внушал… Внушал. То есть, был внушительным. Сложным, подробным, многовариантным, включавшим различные ответы на возможные действия противника. Но вот чего Шерил никак не могла понять, почему командир Езилай, да и прочие, кто составлял эти планы, так уверены, что решающая битва состоится именно в излучине Ниппы — месте не самом выгодном для Гегейргона и к тому же находящимся на его территории.

Алишера волновали совсем другие вопросы:

— Знаешь, я до сих пор не могу поверить, что ты действительно собираешься участвовать в предстоящем сражении … активно. Не в магической поддержке, не в инженерных войсках, а в прямом столкновении. Где придётся умирать и убивать. И ладно ещё умирать, но убивать!

— А я не могу понять, как можно остаться в стороне, хотя бы даже на пол шага в сторону отступить после того, что мы видели. А ты, к тому же повидал больше меня!

— И повидал и испытал. И не откажусь поучаствовать в изменении этого мира к лучшему, — а то, что оно будет именно к лучшему, Алишер не сомневался просто не может: хуже, чем путь по которому развивается Гегейргон и на который пытается поставить остальные государства, сложно себе представить. — Но убивать! Живых, разумных, дышащих и чувствующих!

Он потряс головой, выкидывая из неё мысль, которая там не укладывалась.

— Может быть, умей я, так как ты, я бы тоже предпочла творить гармонию силами искусства. Но так я не могу. Моё место рядом с людьми. Умирать и убивать, а заодно, защищать, спасать и охранять своих от чужих. И я не могу остаться здесь, когда все мои друзья будут там. Что не понятно?

— Всё понятно. Всё. До тех пор пока я не пытаюсь поставить себя на твоё место и представить себя с оружием в руках, а хоть бы и без, убивающим другого человека.

Шерил неловко дёрнула одним плечом. Она не только могла представить, ей и представлять было не нужно, достаточно собственных воспоминаний. Не самая лучшая, не самая спокойная часть памяти, но давно уже принятая как часть собственной личности.

Глава 38

У главнокомандующего, который как раз сейчас в медитативной задумчивости нависал над картой, никаких вопросов, почему решающее сражение состоится именно здесь, а ни в каком ином месте, не возникало. Он не только превосходно знал, как это делается, но и принимал деятельное участие в планировании будущей операции.

И вообще, что можно нового придумать в военном деле здесь, в этом мире, который уже успел забыть о мирных временах? Сотни раз были проиграны все варианты противостояний, с разным количеством и составом войск, с магами и без, в разных ландшафтных и климатических условиях.

Стратегия ведения боевых действий с использованием ментальной магии в этом мире была давно отработана и не отличалась особенной сложностью. Маги с одной стороны и техномаги с другой гнали на противников волны ужаса или расслабляющего отупения, в зависимости от специализации, и действовало это одинаково сильно.

Волны страха, нет, даже не страха — животного ужаса, накатывающие валами — это сильное средство, и на самом деле страшное оружие, потому как какой из тебя боец, если все силы приходится сосредотачивать на том, чтобы остаться в сухих штанах. Причём не в переносном, а в прямом смысле: паническая волна отменно действовала и на сфинктеры в том числе.

Не говоря уже о состоянии психики.

Но и пускающий счастливые розовые слюни идиот — тоже не воин. От смены знака воздействия с отрицательного на положительное, его разрушительная мощь ничуть не становится меньше.

Хуже всего приходилось тем, кто оказывался на линии столкновения этих воздействий. Нет, сливаясь, они не уничтожали друг друга. И в самом лучшем случае порождали исступлённую ярость, безумие. Хуже, когда воздействия сменяют одно другое, не в силах установить хоть какое-то равновесие. Что остаётся от психики человека, которую в течение короткого промежутка времени кинули из одной крайности в другую? Обломки. Самые везучие теряют сознание (хотя потеря сознания на поле боя — везение весьма относительное), остальным это грозит потерей рассудка. Тем, кто не смог раздобыть достаточное количество монеток и подшить их на одежду. Но кого волнует убыль