Читать книгу - "Фантастика 2026-181 - Маргарита Блинова"

хочу, чтобы тебе было неловко, — вкрадчиво заметил Деймонд и сам натянул через голову на Харпер футболку. — И чтобы Феликс на тебя таращился.

— Да он уже все разглядел, — ответила Харпер, продевая руки в рукава. Теперь и правда гораздо комфортнее.

Тишину леса нарушил крик Офелии. Феликс недовольно шикнул на нее и невозмутимо продолжил зашивать ей рану на ключице. К слову, ее топ хоть и был цел, весь перепачкался в крови.

— Ты можешь аккуратнее⁈ — вопила Офелия, пытаясь вывернуться из железной хватки Феликса, ведь тот умудрялся держать ее за плечо, пока правой рукой зашивал рану.

— Я предельно аккуратен, — ответил он. — Значит, чума — не больно, а это — да?

— Да у меня даже симптомов не было! А тут… — Офелия снова закричала, а Харпер вдруг очутилась в крепких объятиях Деймонда. Вспомнила, как он спас ее с воплем «она моя жена!», и на душе потеплело. Ей определено нравилось, когда он называл ее женой.

— Дай посмотрю. — Деймонд оглядел раны Харпер, цокнул. Полил водой из бутылки, чтобы отмыть кровь. Капнул зельем, чтобы чуть заживить раны на пальцах, с такой яростью Харпер их колола, воюя с потоком. Раны от ногтей на запястье тоже обработал зельем, а затем аккуратно забинтовал. Поцеловал ее руку.

— Э-м, — привлекла к себе внимание Прасковья, а сердце ушло в пятки: бабушка начала просвечивать, а ее ноги уже и вовсе исчезли. — Кажется, я готова идти дальше.

Харпер сделала к бабушке шаг. Не могла дышать. Моргать. Думать. Не хотела видеть, как потеряет ее навсегда, но не отводила глаз, ведь иначе не сможет себя простить.

— Люби себя, хорошо? — Прасковья скользнула прозрачной рукой по щеке Харпер, такой холодной, что она покрылась мурашками. — Выбирай себя. И помни, что я очень, очень сильно тебя любила.

— Мне будет тебя очень не хватать, — выдавила Харпер. — Зачем все это⁈ Кто придумал смерть⁈

— О, золотце, — мягко улыбнулась Прасковья. — Скорбь — это напоминание, что тебе посчастливилось узнать этого человека, что он был в твоей жизни. И вечное напоминание, как сильно ты умеешь любить. Любовь — дар, который достался не каждому. Но тебе очень повезло. Ты умеешь любить сама. И нашла людей, что любят тебя.

Прасковья в последний раз улыбнулась и… рассыпалась, исчезая навсегда. Ее путь в этой жизни подошел к концу.

Они дошли до пляжа на закате. В какой-то момент пальмы расступились, выпуская их на песчаную тропинку. Несколько шагов, пышные кусты, что скрывали проход и… Даже у Деймонда сперло дыхание, что уж говорить про Харпер, что оказалась здесь впервые.

Высокие скалы укрывали небольшую бухту, в которой крылся совсем небольшой выход в бескрайний океан. Океан никто пересечь так и не сумел: либо расстояние между островами слишком велико, либо их скрывает магия, делая возможным путешествия только через переходы. Скорее второе, ведь на каждом — свой климат.

Они так устали, что сели недалеко от воды, чтобы полюбоваться, как солнце медленно сначала скрывалось за скалами, а затем тонуло в месте, где есть проход в океан. Вода мерцала и искрилась, чуть красная, с отблесками розового. Скалы тянулись к облакам и скрывались за слабой дымкой.

Харпер привалилась к голой спине Деймонда. Жевала третий по счету шоколадный батончик, хоть до этого съела пару сэндвичей, что он предусмотрительно взял с собой, но вымоталась настолько, что никак не могла насытиться.

Офелия и Деймонд тоже поели. Феликс наотрез отказался тратить припасы, хоть и сам выглядел изможденным. Хотя бы согласился выпить пару восстанавливающих зелий, но и их не хотел использовать на себе. Мол, он грех, справится и без них.

Каждый знал, что пора идти дальше, но сил пока не было. Поэтому они продолжали любоваться небом, что темнело на глазах, превращаясь из розового в красный, а затем — в насыщенно синий.

— Тебе надо поговорить? — спросила вдруг Офелия у Харпер. Деймонд аж подавился батончиком: с каких пор она научилась понимать, когда требуется сочувствие?

— Не знаю. Мы ведь и хотели проводить ее дальше, нет? Для этого сюда пришли.

— Хотели. Но от этого не становится легче прощаться с теми, кого любим, — пожала плечами Офелия.

— Откуда вы знаете, что души именно перерождаются? — спросила Харпер. Деймонд доел батончик и обнял ее двумя руками, покрепче прижимая к груди.

— Мы проводили эксперименты, — ответил Феликс. — Сумели поставить… м-м, скажем маячки на души и проследили их путь. В момент рождения младенца душа занимает место в его груди.

— Момент рождения? — удивлённо уточнила Харпер. — Ого. Я думала, зачатия.

— Нет. С первым вздохом и не раньше. До этого это просто бездушная оболочка. Человеком он становится, когда появляется на свет и впервые пробует наш воздух.

— Хм. — Харпер напряглась, и Деймонд устало вздохнул, догадываясь, какая нехорошая мысль пришла в ее голову. Он ее понимал. Но еще знал, что так делать не стоит. — То есть… в теории… можно выяснить, кем родится…

— Нельзя, Харпер, — оборвал Феликс. — Это очень, очень дурная идея. Отпусти ее. Прасковьи больше нет.

Харпер сжала руки Деймонда, замолчала. Не глупая ведь, сама понимает, что нельзя гнаться за мертвыми. Особенно приставать к чужим детям, чья душа когда-то была твоей бабушкой.

— Ладно. Вот-вот совсем стемнеет. Давайте дойдем до отеля, — завил Деймонд. — Переночуем. И на рассвете начнем искать свиток.

Так и сделали. Не спеша шли вдоль кромки воды, утопая в сумерках. Скоро совсем стемнело и Феликс заставил огненный шар освещать им путь. Пришлось преодолеть небольшую пещеру в скалах, потолок в которой был настолько низкий, что они наклоняли головы. С другой стороны их ждал снова пляж, но не бухта. Они продолжили путь вдоль океана, пока не дошли до отеля.

Большое здание громоздилось на склоне. В темноте оно выглядело словно готический замок, полный приведений, а то и вампиров. Харпер оглядывала покатую крышу и балконы на каждом этаже, террасы и колонны. Отель начинал разрушаться, но магия пока неплохо сохраняла его, а большая часть ущерба и вовсе была нанесена во время нарушения баланса много столетий назад.

— Свет. — Харпер ткнула пальцем в один из балконов. И правда: там сиял огонек. — Каковы шансы, что нас ждет мама?

— Это могут быть живые, которые незаконно сюда проникли, — задумчиво ответил