Читать книгу - "Не по собственному желанию - Александр Куринь"

новичков не прибавилось. Предметы и учителя были те же, что и в прошлом году, вот только канули в лету музыка и пение. Кроме того, мое искреннее удивление вызвало сокращение до двух раз в неделю, уроков английского языка. Странно, ведь английский вообще никто не знал, а тут вдруг такое непонятное решение. Они что, думают, что с этим у школьников полный порядок, и далее можно не напрягаться? А может просто решили, что не стоит изучать язык вероятного противника, ведь когда наши танки войдут на улицы Лондона и Парижа, то они сами русский выучат? Бог им судья, пусть в Министерстве образования и обороны думают так, а я буду действовать как задумал.

Первый школьный день пролетел, как и всякий первый день, живенько и расслаблено. Напрасно некоторые учителя пытались с ходу наладить учебный процесс, получалось это не очень. Ведь друзья и подруги, встретившиеся после почти трехмесячной разлуки, больше прислушивались к шепотку соседей по парте, чем к словам своих преподавателей. Разве что два последних урока, когда воспоминания уже подошли к концу, прошли в привычной, рабочей атмосфере.

Тренировок и занятий на курсах в этот день не было, поэтому придя домой, я засел за стол, решив освежить свои планы на будущее. К сожалению, там ничего не изменилось, как и прежде, главным на этот год пунктом значилось изучение арабского языка. Ничего не поделаешь, хочешь, не хочешь, а придется выполнять, хотя отлично помню, сколько замечательных людей пропадало без вести при переходе от слов к делам!

Казалось бы, можно и не спешить, ведь до поступления в институт оставалось еще три года. Но как раз за это время хотелось бы научиться еще и арабов понимать, далее может быть не до этого. Разумеется, у меня был протоптан надежный путь для решения подобных проблем, но к сожалению, в этом случае, никуда он не вел. Дело в том, что на наших Первых государственных курсах, отделения арабского языка не существовало. Поэтому, я решил начать с опроса всех знакомых преподавателей, все же это их сфера деятельности. Однако, и тут оказался у того же самого корыта. Все, что мне удалось выяснить, это то, что единственным учебным заведением, в котором преподавался арабский язык, был Киевский государственный педагогический институт иностранных языков, основанный в далеком 1948 году. Такой результат меня никак не устраивал, поэтому пришлось срочно менять схему поиска. Не вызывало сомнений лишь одно – чтобы найти, нужно знать, где искать.

Простая логика подсказывала, что поскольку, на улицах города арабы хоть и крайне редко, но все же попадались, то в Киеве должен быть и некий подготовительный центр, ведь учит же их кто-то по человечески разговаривать? Поэтому, с не свойственной мне настойчивостью, я принялся копать вглубь и вширь. Целенаправленно выловить залетного араба, долго не удалось, но однажды, во время экскурсии в исторический музей, мне повезло, и я попал на арабского студента. Их группу туда привели, для рассказа о ходе Второй мировой войны. В результате проведенного на месте блиц-опроса, удалось выяснить, что где то районе Шулявки находилась специальная подготовительная школа для иностранных студентов, в которой он и прозанимался уже год.

Не соврал. Школа там действительно была, но к сожалению, они не смогли мне ничем помочь, поскольку обучали арабов русскому, а не наоборот, а о какой либо форме частного подряда, вообще отказались разговаривать. Не исключаю, что их смущал невеликий возраст возможного абитуриента. И вот когда я уже почти отчаявшись, принялся опрашивать всех и каждого, мне подсказали о египтянине, бывшем переводчике, несколько лет назад осевшем в Киеве. Он организовавший собственные, любительские курсы. О них особо не распространялись, может потому, что здесь попахивало частным предпринимательством и соответствующей статьей.

Кто ищет, тот всегда найдет и через неделю беготни и расспросов я все же вычислил его логово. Маленький, высохший до состояния пергамента учитель, видимо, ностальгируя по далекой родине и своей основной специальности, организовал курсы, на которые приходило человек пятнадцать. С трудом, но мне удалось уговорить его включить в эту компанию и меня, ведь иногда мне удавалось быть очень убедительным. Достаточно было вспомнить о своих поездках в Египет и поговорить с ним о тамошних рынках, обычаях, встречах с бедуинами, блюдах арабской кухни, как взгляд учителя затянулся дымкой воспоминаний, и он согласился. Правда, пришлось пообещать помочь с размножением учебных материалов.

Студенты в его дикой группе подобрались разноформатные, как по возрасту, так и по образованию. Сюда приходили студенты, инженеры, ученики старших классов и даже два молодых лейтенанта, которые страстно желали выучить язык исламских фундаменталистов.. Шустрые ребятки, наверняка почувствовали куда ветер дует, вот и решили заранее подсуетится, что бы заработать себе парочку орденов в горячих точках. Самому младшему из нас исполнилось шестнадцать, и хотя вначале меня встретили улыбками и шутками, но позже, узнав, что я уже неплохо владею испанским и английским, это приутихло.

Немного погодя выяснилось, что наш учитель был не совсем египтянином, скорее палестинцем и преподавал нам сиро-месопотамский диалект, но это и хорошо, потому что именно он и будет наиболее востребованным в скором будущем.

Позднее узнал, что арабские диалекты в разных странах сильно отличаются друг от друга. Пожалуй, единственное, что их объединяет, это "фосха" – классический арабский, – язык Корана и хадисов, используемый на телевидении, в прессе, при официальных выступлениях и встречах. С лингвистической точки зрения, бытовой арабский и "фосха" – это два совершенно разных языка, а не просто, народный и литературный стиль. По сути, эти диалекты еще дальше отошли друг от друга, чем русский от украинского. Но именно этот литературный язык и объединяет все арабские народы, и люди, знающие "фосху", всегда поймут друг друга.

Разумеется, уровень у меня сейчас нулевой, я даже алфавитом не владею. На первых занятиях ощущал более чем скепсис, никак не верилось, что вся эта затейливая арабская вязь поддастся дешифровке. Пугало написание справа налево, пугали сложные гортанные звуки слов, которые вылетали из Халида. Казалось, что мои опасения подтвердились и арабский язык это один из самых сложных в мире, где-то сразу после китайского. Но, недельки через две я начал понимать, что он довольно логичный. Здесь нет никаких "молчаливых" окончаний или непроизносимых букв. В арабском, все читается по написанному и пишется, как слышится. Вот скажите, зачем этим французам захотелось писать Renault или Peugeot когда всем вокруг понятно, что это просто Рено и Пежо? Имелся, правда, один нюанс в системе использования громких звуков. В арабском, пишут лишь длинные