Читать книгу - "Антикварный магазин 23:04 - Пом Ю Джин"

Он вел тайное наблюдение. И от того, где находится его объект, зависела стратегия будущего поведения. Вдруг лицо мужчины просияло, и он бросил:

– Погоди-ка.

Ким Тхэкгу вскочил с места и побежал ко входу в парк, где вручил конфету девочке, которую все это время искал глазами.

Когда он вернулся, Фетр удивленно заметил:

– Что это на тебя нашло? Впервые вижу, чтобы ты угощал детей. Я думал, они тебе не нравятся. Не ты ли однажды высказал женщине, гуляющей с коляской, что ее ребенок слишком громко кричит?

– Так он орал на весь парк. Не понимаю, зачем тащить младенцев на улицу? Сидели бы с ними дома.

– А та девочка? Она же тоже ребенок.

– Эта другая. С ней и поговорить есть о чем, и послушная.

– Ах вот как? Ну все ясно. Признавайся, отношения с детьми не клеятся? Тут же как: если отец с младенчества твердит ребенку: «Какой ты у меня любимый, хороший», обнимает и души в нем не чает, то и ребенок ответит отцу тем же. Однажды скажет: «Папа, как же я тебя люблю». Нельзя только ворчать и попрекать, считая, что в этом и есть отцовская роль.

– У меня нет своих детей. У жены все три беременности закончились выкидышами, – нахмурившись, буркнул Ким Тхэкгу и осушил стакан.

– Прости, не знал, – виновато опустил взгляд Фетр и подлил товарищу еще.

– Хаён, конечно, умница. Гляди-ка. Даже этот сноб Профессор ее заметил и подкинул карманных денег.

Ким Тхэкгу тут же посмотрел на беседку. Компания, что ни разу не взглянула в его сторону, теперь окружила девочку и хлопала в ладоши. Видимо, та пела им какую-то песенку.

– Хаён? Вот как ее зовут…

– Да, Со Хаён. Знаешь закусочную у торговых рядов в подземке? Так вот, она внучка хозяйки заведения. После школы помогает бабушке на кухне, бегает по поручениям в парк и на рынок. Вон, даже карманные деньги умудряется заработать. Очень смышленая девочка.

– А родители где?

– Ты что же, не знаешь? – Фетр понизил голос и продолжил полушепотом: – Сын хозяйки закусочной убил свою жену и пытался убить дочь. Поэтому теперь эта старушка и воспитывает внучку одна. Об этом же во всех новостях трубили, и потом район еще долго гудел, обсуждая ту жуткую историю.

– А сын?

– Понятия не имею. Может, умер, может, в тюрьме сидит. Кто нам расскажет? Было б чем хвастаться. Люди, конечно, спрашивают, но старушка молчит как рыба.

– Похоже, хозяйка закусочной совсем не следит за внучкой. Иначе б не позволила заниматься таким откровенным попрошайничеством.

– Разве она попрошайничает? Хаён просто очень милая и обаятельная. Ее все любят. Я немного разбираюсь в физиогномике и вижу: она родилась под счастливой звездой. Хаён себя прокормит. Вырастет, добьется успеха и еще устроит бабушке роскошную жизнь.

– Думаешь?

– Пойдем пообедаем супчиком, – предложил он.

Причин отказываться не было, и Ким Тхэкгу, подскочив, последовал за Фетром. Когда они вышли из парка, Фетр пробормотал:

– И эта улица уже не та, что прежде… Все постарели.

Ким Тхэкгу фыркнул. И чего он возмущается? Ему ли с влажным от ностальгии взглядом глядеть по сторонам? Ведь и деньги при нем, и свой дом имеется. Сострадание не что иное, как лицемерие, если его демонстрирует тот, кто не познал жизненных тягот. Ким Тхэкгу был убежден, что из них двоих лишь ему было даровано такое право.

– Да дело тут не в старости, а в доброте. Где еще можно купить соллонтхан[7] за жалкие три тысячи вон и кофе за триста? Вот если бы вся наша страна так жила. Я считаю, всем должно хватать на жилье и пропитание.

– Думаешь, в этом и заключается доброта? Накормить и обогреть?

– А что может быть важнее еды и крова? Как там было в рассказе Хён Чжингона «Удачный день»?[8] Главный герой Ким Чхомчжи в день смерти своей жены купил соллонтхан. Почему, думаешь, жена жила с ним, терпя вечные побои? Уж наверняка потому, что Ким Чхомчжи не давал ей умереть с голода.

– Что за рассказ такой? У него жена умерла, а он покупает суп?

Они зашли в кафе, где подавали соллонтхан, и Ким Тхэкгу, активно жестикулируя, продолжил пересказывать сюжет рассказа. Он посчитал, что это неплохой способ расплатиться за обед, которым Фетр угощал его.

– Не понимаю, – хмурился Фетр, – если жена болеет, надо было сразу, как только заработал хоть что-то, бежать за лекарством и домой. Зачем плестись в кабак, уплетать там тток[9] да еще и дебоширить?

– Эх ты, невежда! – упрекнул его Ким Тхэкгу. – Автор показал человека, который с горечью хватается за последнюю соломинку, предчувствуя надвигающуюся беду. Почему ты думаешь эти, как их назвать, интеллектуалы, потеряв страну, становились стилягами и гнались лишь за мимолетными удовольствиями? А если взять простых жителей, так те еле сводили концы с концами. Где уж там бороться за независимость? Если какая-нибудь корейская куртизанка в японском кимоно подавала такому бедняку монету, ему ничего не оставалось, кроме как воскликнуть: «Ох, мадам, премного благодарен!» Вот каким жалким было их существование! Тогда можно было выжить, только отвернувшись от нагрянувшего горя. Вот эту горькую долю главного героя нам и показали! Вся суть рассказа в том и есть.

– Ерунда. Зачем же тогда он избивал свою жену? Уж я прожил немало и могу утверждать: среди мужчин, посмевших поднять руку на жену, нет ни одного порядочного человека. Так что и этот Ким Чхомчжи на закате лет наверняка получил по заслугам.

Стоило ли вообще начинать разговор о литературе с недоучкой, который за свою жизнь не прочитал ни одного романа? Но именно в этот момент им вынесли соллонтхан, и спор прекратился сам собой.

– Кстати, ты вроде говорил, что совсем скоро годовщина смерти твоей жены?

Ким Тхэкгу хлебнул бульона и кивнул:

– Скоро. В День детей. Жена так хотела ребенка, а потом взяла и умерла прямо в детский праздник. Какая-то ирония судьбы.

– Давно?

– Три года назад.

Ким Тхэкгу вспомнил последние часы ее жизни. Он тогда подумал: «И кто же теперь будет мне готовить?» – отчего на сердце стало даже тоскливее, чем после смерти матери. А еще он вспомнил, как перед самой кончиной жена пристально посмотрела куда-то ему за спину и что-то пробормотала.

Что же она тогда сказала ему?

Он доел суп до конца, но так и не вспомнил. Когда они вышли из кафе, Ким Тхэкгу предложил приятелю прикупить себе энергетик «Баккас», намекая на сюжет фильма «Роковая женщина»[10]. Но Фетр лишь брезгливо поморщился, ответив, что не увлекается такими вещами. Когда он ушел, Ким Тхэкгу лишь усмехнулся: мол, не зря говорят, что Фетр под каблуком у жены и что все это, мягко говоря, не по-мужски.

В конце концов, Ким Тхэкгу в одиночку двинулся в сторону метро. У входа стояла молодая девушка, которую он здесь видел впервые. Видимо, новенькая, подумал он и решил подойти поближе, но сидевшая на красном пластиковом стуле женщина средних лет вдруг схватила его за рукав. Они были знакомы, так как ранее несколько раз вступали в интимную связь.

– Не ходи. Она ненормальная. Все время бормочет,