Читать книгу - "Битва при Молодях - Даниил Сергеевич Калинин"

не только дозорным — но и опытным добытчиком. Рыбу напугали выстрелы пищалей? Не беда, ведь он заранее соорудил раколовку из подручных средств… На берегу у самой воды находчивый казак вырыл довольно глубокую яму — после чего накрыл ее ивовыми прутьями крест-накрест, очень часто, и обложил их камнями. Да предварительно закинул внутрь пороха и голова съеденных утром рыб… После чего соединил яму с рекой относительно узким ходом-лазом; вода быстро заполнила яму (закон сообщающихся сосудов, ага!) — и вышла в итоге вполне себе достойная раколовка.

Ведь членистоногие, привлеченные запахом рыбы еще утром, пробирались по лазу к яме, ныряли в нее… И застревали в ловушке.

Как тебе такое, Илон Маск⁈

Конечно, раков набралось немного — и мне достался всего один, самый тощий. Причем варили их без соли, и не с укропом — а с диким луком-черемшой, что донцы называют «медвежий лук». Конечно, это все чистой белок… Но его слишком мало — и после того, как я жадно обсосал клешни и хвост-«шейку» (и не почуял ведь отсутствие соли!), мне осталось лишь голодными глазами пялиться на неспешно трапезничающих казаков… Перекрестившихся и прочитавших короткую молитву перед самой едой.

А все же донцам досталось ведь по паре раков…

Поймав мой взгляд, Колчен вроде бы совершенно безстрастно уточнил:

— Голодный?

Я невольно кивнул — а где-то в глубине души моей вспыхнула надежда, что у казака завалялся сухарь (ну мало ли⁈) и он поделиться со мной хлебом…

— Вот там пенек есть старый, трухлявый. Разломай его, и найдешь много всяких жуков и личинок…

И ведь говорит совершенно спокойно, будто серьезно. Я даже на мгновение опешил — ну, а вдруг? Вдруг местные и насекомых употребляют в пищу с голодухи? Но стоило мне разглядеть скрытые усмешки на лицах казаков, как от жгучей ненависти перехватило горло… Впрочем, я все же сдержался. Кто я такой, чтобы выказывать свою злость по отношению к полноправному казаку? Да никто, в сущности — мужик из «посошной рати».

А что такое посошная рать веке так в шестнадцатом или в семнадцатом? А это призванные «от сохи» мужики, коим предстоит заниматься всевозможными инженерными работами (рубить, копать или строить) — или же водить обозы. Еще подобные «ратники» помогали на батареях (ага, принеси-подай) — и только в случае крайней нужды они принимали участие в бою… Как ополченцы, одним словом.

То есть, в войске московского царства я сейчас занимаю самую низкую ступень…

Впрочем, таких мужиков брали в казаки — и становились они у донцов казачьей голытьбой или «голутвенными» казаками. И в этом, собственно, я увидел свой шанс чуть приподняться по социальной лестнице, раз уж обстоятельства складываются таким образом… Вон, есть же среди казаков Миша-Медведь! Сильный, матерый воин и рубака — и он меня в какой-то степени «привечает»… Вот и сейчас, кивнув на обглоданного мной рака, негромко заметил:

— Крышку панциря вскрой. На внутренней стенке жирок может быть… Держи нож — им вскроешь, им и поешь.

— Спаси тебя Господи, Михаил!

Я с радостью приемлю протянутый мне ножик, и начинаю возиться с панцирем; непривычно, конечно, говорить так старомодно — но и ничего невозможного в этом нет. В конце концов, привычное всем «спасибо» есть сокращение от «спаси Бог»… Меж тем панцирь хрустит, раскрывается — и в неясном свете мерцающих углей мне удается разглядеть тонкую, желтоватую полоску жира на внутренней части панциря.

Фух, еще немного поем…

Жир, впрочем, кончился мгновенно — хотя после него я и почуял некоторую… Нет, не сытость, конечно — но голод чуть притупило.

— Братцы, а что грибы? Неужто поблизости ничего не растет?

Щербатый только пожал плечами:

— В первый же день все, что нашли, то собрали и съели.

Исчерпывающий ответ… Я немного помолчал, размышляя о крупе — банальной перловке там или полбе, что казаки по идее должны были взять в поход или получить с «хлебным жалованием». Да и солонина, и копченое сало ведь неплохо хранятся… Но, как видно, донцы уже или съели весь запас, или потеряли его (к примеру, утопили), или вовсе его не получили (что странно!), или берегут свой «железный паек» на черный день.

Хотя если сегодняшний день в плане кормежки не есть «черный», то я вообще не знаю, как тут выживать… Но с лишними расспросами первым не лезу.

Да и донцы немногословны; закончив трапезу, тотчас расходятся. Колчан и Щербатый, хорошо поспавшие с вечера, идут в дозор на вечернюю зорьку, а Миша и Микула (крепкий кряжистый мужик средних лет) молча укладываются спать… Я также ложусь на лежку из ивовых веток, нарезанных Мишиным ножом — и ежусь от холода. У казаков есть хотя бы засаленные татарские халаты в качестве подстилок — и чуть получше качеством, яркие и цветастые халаты в качестве одеял. На мне же лишь рубаха из дерюги — и если днем в ней было жарковато, то теперь…

Теперь меня начинают съедать сомнения.

Очень много сомнений — и всяких безумных мыслей, навеянных событиями этого совершенно безумного дня…

Прежде всего, сомнения мои связаны с тем… Как бы получше сказать? А что вообще происходит⁈ Погиб ли я под колесами машины, и душа моя вместо Рая и ада вдруг угодила в тело незнакомца (быть может, дальнего предка-тезки) — жившего на рубеже позднего средневековья и нового времени? Или же меня конкретно так приложило по башке — и все происходящее есть лишь бред воспаленного сознания⁈

Последнее было более логичным — но чересчур малореалистичным. Да, бывают яркие и стойкие сны — возможно, затянувшиеся из-за медикаментозной комы. Но послушайте — разве во сне можно слышать запахи? А читать? Я специально начертил палкой клички Щербатого и Колчана на земле — и прочел ведь, прочел… В теологию вдаваться не буду, в надежде сохранить здравый рассудок — ибо свихнуться в настоящих обстоятельствах итак запросто!

Просто берем рабочую версию, что я попаданец — как из многих сотен попаданческих книг, прочитанных мной на досуге… Ну, и что дальше?

Спешно броситьсяпереписывать историю, ведя за собой отборное войско былинных богатырей?

Бред…

Среднестатестический литературный попаданец — это или спецназовец, или опытный реконструктор, или какой-нибудь там выживальщик… Агроном на худой конец — или кузнец-химик. Или же навыки «предшественника», в чьем теле очнулся попаданец, целиком и полностью передаются ему — лихим таким бонусом!

Вместе с княжеским статусом, верной, пусть и малой дружиной, крепким конем и богатой броней…

Я, увы, не являюсь ни тем, ни другим, ни третьим.