Читать книгу - "Кайа. История про одолженную жизнь. Том 7 - Александр Алексеевич Иванов"

пожалуй. Привычка — вторая натура. Впрочем, здесь я завожу больше недругов, чем эти самые полезные знакомства. И это плохо. Это моя неудача. Нужно исправлять такое положение вещей, если желаю не только выжить, но и занять в дальнейшем сколько-нибудь высокое положение в иерархии Семейства.

— Сломался? — спросил Иван, кивнув на демонтированный протез, покоящийся теперь в спецконтейнере.

— Можно и так сказать, да. — ответил я.

— Странно, этот… — он запнулся, — эта серия считается очень надежной.

— И на старуху тоже бывает проруха. — дернув плечом, констатировал я.

Выйдя из операционной, обнаружил дожидающуюся меня горничную, сотрудника УВБ без знаков различия, а также…

— Папа! — воскликнул я и сразу бросился к нему на шею.

…приемного папашу, в компании царского братца.

— Привет, Кнопочка! — папаша чмокнул меня в щеку.

Хирург тем временем передал УВБшнику «кибернетические отходы», после чего тот убыл.

— Большое спасибо, Иван! — сказал я, обернувшись к врачу.

— Был рад помочь очаровательной барышне, хотя повод, признаюсь, досадный. — ответил он, а затем обратился к Василию. — Ваше императорское высочество, медпомощь вашей гостье оказана в полном объеме, разрешите идти?

— Да, благодарю. Вы свободны.

Глава 151

Едва только хирург получил разрешение вернуться в медблок, как объявился князь Кочубей…

Мне вдруг вспомнился один из уроков истории там(как и все прочее теперь — ярко и с такими подробностями, будто бы и впрямь перенесся на урок).

— Пап, а это, случайно, не те Кочубеи, чей предок Петру писал, насчет предателя Мазепы? — шепотом спросил папашу я.

— Нет. — также шепотом ответил на ухо мне тот. — Казанцы они.

…и великий князь тут же велел горничной проводить меня в гостевые покои, отведенные для Жени. Другая же «материализовавшаяся» горничная получила распоряжение сопроводить папашу в южный кабинет.

Гостевые покои.

Женю разместили не в тех покоях, где я очнулся, — вообще в другом крыле здания. Что, впрочем, неудивительно, учитывая исполинский размер резиденции (целый ансамбль зданий, соединенный между собой крытыми галереями).

В покоях, ожидаемо, обнаружилась матушка, возлежащая на диване — она переоделась из платья в нечто мятного цвета, напоминающее свободную пижаму — и ее Прислужница, тоже в домашнем, сидящая в кресле рядом и читающая вслух какой-то дамский (судя по обложке вполне себе бумажной книги) роман. Читавшая, вернее, ведь стоило мне объявиться в покоях, как «литературный вечер» тут же завершился.

Стало быть, приемная родительница не будет принимать участие в «разруливании» ситуации между тремя Семействами — по крайней мере, не лично. Значит, я прав, и она сорвалась (была вызвана?) сюда по иным причинам, о которых, разумеется, рассказывать мне не станет.

Вежливо поздоровавшись с Катей, Прислужницей маман, уселся на пуф.

— Я теперь вернусь к даме Кристине? — задал я животрепещущий вопрос.

И немедленно отправлюсь там в пыточную? — вторую часть вопроса оставил при себе.

— Вряд ли это случится сколь-нибудь скоро. — покачав головой, ответила Женя. — Сначала нужно досконально разобраться в произошедшем…бедная ты моя девочка! Иди ко мне!

Взбешенная моим предательством (уверен, я для нее основной подозреваемый), расстроенная до самой крайности похищением детей плюс еще и наверняка подначиваемая озверевшей мамашей, которой я (опять же будучи главным подозреваемым) сорвал планы. Ну и, конечно, не следует забывать и о том, что царская любовница в положении, а значит, психически нестабильна. В общем, Кристина будет «очень рада» меня видеть, и это очевидно не только мне. Поэтому, пока она не придет в себя, я в ее распоряжение не вернусь. В конце концов, этакая Кассандра в моем лице — весьма ценный актив.

Женя перевела себя в положение «сидя» и похлопала ладонью по месту на диване рядом с собой.

Приемная родительница чертовски правдоподобно носит «маску» тревоги и жуткого расстройства. — подумал я, глядя на нее, а затем встав из кресла. — И если не знать, как хладнокровно она расправилась (по крайней мере, я это предполагаю) с неугодными родичами, то можно действительно поверить этой ее игре. Или же…

«У нее есть отдельноея́для каждой из своих 'ролей». — вспомнились мне слова Леры.

…она не играет и просто сейчася́такое?

С Женей никогда нельзя быть уверенным наверняка, какая она в конкретный момент. Чокнуться можно!

Я уселся на диван рядом с ней, и моя ладонь оказалась в ее.

— Хочу тебя спросить о случившемся. Приватно, так сказать. Это важно! Возможно, ты помнишь что-нибудь странное, о чем не упомянула в присутствии Его высочества? — поинтересовалась она.

— О том, что случилось до того…инцидента в ванной? — уточнил я.

— Верно.

— Нет. Вообще ничего. По нулям! Ту память как корова языком слизала. — совершенно спокойно соврал я, ибо те воспоминания начали возвращаться.

— Ясно. А скажи, тебя никто не шантажировал? — продолжила допытываться Женя. — И если это так, лучше мне узнать об этом сейчас. Вместе мы непременно найдем выход из этой неприятной истории.

Ну, понятно. Рассказанное мной звучало уж слишком фантастично, чтобы безоговорочно в это поверить. В конце концов, Женя (и, что даже хуже, не только она) может решить, что разодранная рука — моя попытка заранее создать ложное доказательство своим словам.

— Нет. Кроме журнальчика в Пансионе, меня никто и ничем не пытался шантажировать. Ну а как закончилась та история тебе известно.

— Кайа… — в голосе Жени я отчетливо услышал «металлические» нотки.

Я обернулся на приемную родительницу, глядящую на меня, и уставился ей в глаза. Перед Женей «играть» бессмысленно, ибо поведенческая модель моей личности для нее не секрет, а значит, и не следует. Равно как и то, какие «фортели» я могу отколоть. В гляделки мы поиграли, наверное, с минуту, до тех пор, пока не прокашлялась Катя.

— Нет-нет, зайка моя, я тебя ни в чем не обвиняю! Пережить такое… — Женя покачала головой. — Сложно даже представить, через что ты прошла…

— Мам, большинство из моих злоключений можно охарактеризовать: «Сложно даже представить…».

— Согласна, пожалуй. Однако мне нужно знать наверняка, что же там произошло, дабы защитить нашу Семью. Понимаешь?

Забрав руку, кивнул.

— Ладно. — она закрыла тему, переключившись на другое. — На столике папка, прочти содержимое.

Прогулявшись за папкой и усевшись затем на пуф, я произнес: