Читать книгу - "Фантастика 2026-182 - Татьяна Петровна Крылова"

невысокие барханы с колючими кустарниками. Общее направление было прежнее — на восток. Они ехали, не останавливаясь, пока солнце не поднялось совсем уж высоко и стало сильно припекать, тогда лейтенант разрешил сделать привал. Судя по тому, как он и его солдаты стали себя вести с ним (более спокойно, расслаблено), они уже достаточно далеко ушли от места нападения, затерялись в бескрайней степи. Здесь можно было не опасаться встречи со страшными «косакку» или дикими «монгору».

Снова спешились, устроили небольшой отдых: солдаты быстро, умело развели костер и приготовили еду — все тот же пустой рис. Черт с ними, подумал Дмитрий, выбирать не приходится, а питаться ему нужно обязательно — иначе совсем не будет сил. Как тогда он сбежит?

После еды ему дали немного попить — опять несколько глотков, затем посадили на коня и повезли дальше. Привал был короткий, но он дал Диме возможность более внимательно изучить своих похитителей. Это, несомненно, были не просто солдаты-пехотинцы, бывшие крестьяне и ремесленники, и не армейские кавалеристы, выходцы из самурайских семей, а хорошо обученные, специально подготовленные люди, лазутчики, диверсанты. Они слушались своего лейтенанта беспрекословно и, судя по всему, целиком и полностью ему доверяли. Все верно: авторитет командира в таких операциях значит всё. Каждый диверсант сильно рискует жизнью, но понимает свою ответственность и, судя по всему, готов умереть ради общего дела.

Дима попытался разговорить своих конвоиров (может, что-то удастся выведать?), но те упорно молчали — или вообще не знали русского языка, или просто делали вид, что не знают. Лейтенант вел с себя с ним корректно — не кричал, не угрожал, не допускал насилия. Он, несомненно, понимал русский язык, но в разговор принципиально с ним не вступал — когда подъезжал, отдавал лишь короткие, резкие команды своим людям. Как понял Дима, приказывал смотреть за ним в оба, не спускать глаз.

Ехали опять целый день, и уже поздно веером, по сути — ночью, устроились на отдых под прикрытием очередного бархана. Снова рис (ничего другого, кажется, у них уже не осталось), несколько глотков воды — и спать. А утром — новая скачка по степи-полупустыне. Но теперь Дима уже видел, куда его везут: далеко впереди показался большой, высокий бархан, у подножия которого находились главные японские позиции.

…И на вершине которого он в свое время очень удачно раздавил на своем легком «Добрыне» не меньше полувзвода неприятельских солдат. А затем разгромил две японские батареи — 75-мм орудий и 105-мм тяжелых гаубиц. Воспоминания об этом были очень приятными, и Дмитрий чуть улыбнулся: неплохо все-таки он повоевал, если что, умирать будет совсем не страшно — долг перед Родиной он выполнил полностью и честно.

А если прибавить к этому еще несколько разбитых, вмятых в землю (вместе с расчетами) 37-мм японских противотанковых орудий, взорванный склад с боеприпасами и сожженные грузовики, то на душе становилось совсем уже хорошо и спокойно. «Но жизнь еще не кончена, — решил Дима, — можно побороться. И нанести этим наглым, самоуверенным самураям еще бо́льший урон».

Глава 4

Глава четвертая

Ближе к вечеру переправились по броду через реку Халкин-гол и уже через час оказались у подножия высокого бархана, так хорошо знакомого Дмитрию. Его стащили с лошади и отвели в просторный блиндаж, где было насколько офицеров, в том числе — какой-то майор (две полосы и одна звезда), очевидно, командир пехотного батальона, в расположении которого они оказались. Посадили на деревянный табурет, на всякий случай связали сзади руки. «Будут допрашивать», — понял Романов.

И не ошибся: позвали переводчика (прибежал низенький, щупленький капрал в круглых железных очочках), приступили к допросу. Его проводил все тот же лейтенант, командир диверсионной группы. Это было несколько необычно: старшим в блиндаже являлся майор, именно он, по идее, и должен был задавать вопросы пленнику, но пехотный офицер, с уставшим, мрачным лицом, но ясными, внимательными глазами, посмотрел на Диму, задумчиво покачал головой и уступил это право лейтенанту. Мол, вы его взяли, вам его и допрашивать.

Лейтенант сразу же взял с места в карьер — сделал страшное лицо, выпучил глаза, зарычал, а потом и закричал на Диму, хотел, наверное, запугать и подавить волю. Стал задавать вопросы, маленький капрал старательно переводил (русский язык он знал весьма неплохо), Дима молчал. Через несколько минут лейтенант понял, что так от пленника ничего не добиться, и решил перейти к более жесткой и действенной форме допроса: схватил Диму за грудки, приподнял со стула, а потом резко ударил ладонью по щеке.

Пощечина была очень обидной, и Романов среагировал мгновенно — напрягся, выпрямился, как мог, и головой ударил обидчика в лицо (благо, лейтенант, как почти все японцы, был небольшого роста). Попал очень удачно — именно туда, куда метил, в нос, точно и сильно. Лейтенант мгновенно отскочил, из разбитого носа обильно потекла кровь, заливая мундир. Диму повалили на пол, стали избивать ногами, но он молча терпел. Впрочем, не совсем молча — страшно матерился и еще пытался лягаться. Кажется, в кого-то даже пару раз попал — сбоку раздался болезненный вскрик.

Желание у него было только одно — чтобы скорее потерять сознание, и тогда все это прекратится. Хотя бы на время. Получилось — вокруг всё опять поплыло, мир стал багрово-красным, и он провалился в забытье.

Очнулся Дима от того, что ему плескали воду в разбитое лицо — оказалось, его уже подняли, снова усадили на табурет, но теперь руки и ноги связали надежно, чтобы он не мог ни пошевелиться, ни тем более вскочить. Рядом стоял очень бледный переводчик держался за низ живота — вот в кого он, оказывается, попал. Бедного капрала было даже немного жалко — пострадал ни за что, случайно попал под замес.

Лейтенант зло сверкал на него глазами и держался за разбитый нос, весь мундир был залит кровью. Майор молча наблюдал за этой сценой, но не вмешивался: он знал, что именно так всё и будет. Лейтенант Якамура Йоши — хороший офицер, старательный, дисциплинированный, умелый разведчик, провел несколько опасных операций, не раз притаскивал пленных, но в русских, похоже, совсем не разбирается, иначе бы сразу понял, что от этого штабс-ротмистра он ничего не добьется — достаточно было посмотреть ему в глаза. Таких людей можно убить, но не сломать. Он сам это сразу понял, потому и отошел в сторону. Впрочем, допрос — вообще не его дело, пусть лучше другие этим занимаются.

Лейтенант Якамура уже хотел задать следующий вопрос,