Читать книгу - "Фантастика 2026-182 - Татьяна Петровна Крылова"

его с лошади, протрут лицо и тогда станет понятно, сколько их человек и каков состав группы. После этого уже можно думать о побеге. Однако останавливаться японцы не стали — наоборот, пришпорили лошадей, поскакали еще быстрее. Видно, решил Романов, они хотят скорее убраться с места нападения, затеряться, скрыться в степи. Это тоже понятно: японцы очень боятся наших казачьих разъездов и монгольских дозорных. Страшнее «косакку» и «монгору» для них нет…

А что, если ему покричать? Может, кто-то услышит и придет на помощь? Попробовал, однако из пересохшего горла вырывался один только сдавленный хрип. Ладно, придется отложить это на потом.

Ехали долго, сколько точно — он не понял. Он еще два раза терял сознание, и тогда диверсанты останавливались на короткое время, стаскивали его с лошади, вливали в горло немного воды, приводили в чувство. Слава богу, обтерли мокрой тряпкой лицо, и теперь он мог видеть всё намного лучше. И понимать, то происходит. Японцев оказалось около двадцати человек, все на лошадях, и командовал ими молодой лейтенант, который, по-видимому, очень хорошо знал свое дело — вел отряд через степь уверенно, не теряя направления.

Скоро совсем стемнело, на степь опустилась ночь, но японцы, вопреки ожиданиям Дмитрия, не остановились — продолжали ехать на восток. Видимо, они так боялись встречи с казаками и монголами, что предпочитали двигаться без задержки. Хотя было заметно, что многие диверсанты уже устали. Сыны Ямато — неважные всадники, они плохо держатся в седле, не привыкли к долгим конным переходам. Тем не менее, они мужественно терпели все неудобства и молча преодолевали усталость: никто не хотел показать свою слабость перед командиром…

Лейтенант скакал впереди всех, показывая путь, он, как понял Дима, определял направление по компасу — иных ориентиров в ночной степи не было. Вскоре подул холодный ночной ветер, небо затянули серые тучи, ехать стало еще труднее. Лошади уже шли еле-еле — тоже выбились из сил. Наконец лейтенант сделал знак — остановка! Для ночевки он выбрал небольшую ложбинку за пологим песчаным барханом. Хорошее место — прикрыто от ветра и есть сухой кустарник.

Глава 3

Глава третья

Диму стащили с седла, положили на песок — лежи, отдыхай. Солдаты между тем занялись разбивкой лагеря: набрали сухих веток, развели костер, поставили на огонь вместительный котелок — что-то готовить на ужин, расседлали, стреножили лошадей, дали им отдохнуть, а затем напоили — с собой имелись кожаные бурдюки. Часть людей встала в дозор, остальные просто лежали на песке и ждали, когда сварится еда.

Лейтенант подошел к Диме, присел рядом на корточки, спросил, с трудом подбирая русские слова:

— Ты… пить… хотеть?

Дима кивнул — да. Пить и правда очень хотелось, а еще есть — но с этим можно было пока подождать. Лейтенант сделал знак, подошли два диверсанта: один приподнял его голову, второй поднес к губам небольшую жестяную фляжку с водой. Дима сделал несколько глотков, и японец тут же убрал емкость обратно (воду, похоже, сильно экономили).

— Развяжите руки, затекли сильно, — попросил Дима.

Лейтенант вопросительно посмотрел на него, тогда Романов пошевелил сзади за спиной руками, показал, что так лежать очень неудобно.

— Ты… думать… бежать? — выдавил из себя лейтенант.

Диме очень хотелось сказать правду — да, сбегу при первой же возможности, но он лишь улыбнулся и отрицательно покачал головой. Лейтенант сказал несколько слов своим подчиненным, те развязали Диме руки, но тут же веревками привязали его к себе (или себя — к нему). Он оказался как бы на поводке между двумя конвоирами.

Скоро ужин был готов — в котелке сварился рис. Японцы достали по маленькой деревянной мисочке, по паре палочек, и каждый получил свою порцию. Если тут же, сидя на песке. Диму тоже покормили: ему всунули в руки такую же мисочку с горсткой риса, но палочек не дали — видимо, боялись, что он может воспользоваться ими как оружием. Или просто хотели поиздеваться — пусть ест руками, как обезьяна! Ладно, решил Дмитрий, мы люди не гордые, съедим и так: запрокинул голову, запрокинул миску и одним пальцем быстро выгреб все ее содержимое в рот. Мало, конечно, но лучше, чем вообще ничего.

Затем проверил свой мундир и карманы: документы и оружие (револьвер и саблю) японцы, само собой, отобрали, но спички и папиросы оставили. Хорошо, можно покурить. Чем он и занялся: достал из пачки папиросу, чиркнул спичкой, затянулся. И стал думать, как быть дальше. Разумеется, сидеть и просто ждать он не собирался, следовало искать возможности сбежать. Но с этим — большие проблемы: во-первых, его ноги по-прежнему крепко связаны, во-вторых, самое главное, с ним непрерывно находятся два конвоира. Они ели, не отходя от него ни на шаг, потом сидели рядом и тоже курили (какие-то свои маленькие, вонючие сигаретки).

Если кому-то из них требовалось отойти по нужде, его место тут же занимал другой солдат. Значит, понял Дима, его будут караулить так всю ночь — не менее двух человек, меняясь по очереди. Это плохо: с одним он еще сумел бы справиться — оглушить неожиданным ударом (сложно, но при удаче может получиться), но вот сразу с обоими… Второй тут же поднимет крик, а японцы спят все вместе, буквально в двух шагах. И лейтенант — тоже рядом. Убежать по-тихому не получится.

Дима прикидывал так и этак, но ничего придумать не мог. За ним следили внимательно, бдительно. Даже когда ему тоже понадобилось отойти по нужде, солдаты пошли с ним: ноги развязали, но веревки-поводки крепко держали в руках. Попробовал было сделать пару шагов в сторону — сразу же натянули, сильно дернули, залопотали по-своему: нельзя! Ладно, делать нечего, придется временно смириться с обстоятельствами. Дима лег на песок, закрыл глаза и вскоре уснул — сказались дневные переживания, сильная усталость и общее слабое состояние после очередной контузии.

Проснулся он от холода: за ночь песок остыл, лежать стало неприятно. Встал, кое-как попытался согреться — помахал руками и ногами. Конвоиры не мешали, но очень внимательно за ним наблюдали. Лагерь уже проснулся, солдаты седлали коней. Завтрака, как понял Дмитрий, не будет — они все еще хотят поскорее уйти с опасной территории. Ему снова связали руки, посадили на коня (на сей раз — нормально, как положено, чтобы он сам мог держаться), по бокам пристроились на лошадях те же два конвоира. Лейтенант дал команду, и отряд тронулся в путь.

Начался очередной жаркий день, опять потянулись солончаки, пески, холмы и