Читать книгу - "Фантастика 2026-182 - Татьяна Петровна Крылова"

и казаков будет на его совести. Сзади упорно пыхтел Турчинов — старался не отставать.

Из российских окопов огонь не вели — там с большим интересом наблюдали за происходящим: несется в нашу сторону перепачканный в чем-то черном русский офицер (отмыться до конца не удалось), в помятом, грязном, распахнутом кителе (расстегнул, чтобы было легче бежать), а за ним — еще кто-то странный, вообще в одном нижнем белье… Что за чудеса такие?

Еще издалека, не добежав до передовой, Дмитрий стал кричать:

— Не стреляйте, ребята, свои!

Его услышали — выстрелов не последовало. С ходу запрыгнул в окоп (Турчинов свалился следом), чуть отдышался, представился склонившимся над ним солдатам:

— Я поручик Романов, кто командир роты?

— Подпоручик Дмитриевский, — ответил немолодой уже фельдфебель с густыми рыжими усами (очевидно, был здесь за старшего).

— Где он? — спросил Дмитрий.

— Делает обход позиций…

— Командир взвода?

— Это я, прапорщик Чернов, — козырнул только что подошедший молоденький офицерик.

Ждать возвращения ротного Дмитриевского было некогда, и Романов обратился к Чернову. Коротко объяснил ситуацию: кто он, почему так перепачкан и в чужом мундире, от кого бежит и кто это с ним в одном нижнем белье. Потом показал рукой в сторону позиций неприятеля:

— Там сейчас подъесаул Коленчук со своим ребятами от японцев отбивается, надо его спасать. У них один револьвер и мало патронов, не поможем — скоро все погибнут. Прикажите, господин прапорщик, собрать людей для контратаки. Отгоним самураев, вернем казаков сюда…

— Не могу, — растеряно пробормотал прапорщик, — у меня нет приказа. Подпоручик Дмитриевский… Командир батальона капитан Свиябов…

Романов понял, что с этим мямлей ничего дельного не получится, и обратился прямо к усатому фельдфебелю:

— Вы знаете, кто я? Можете подтвердить мою личность?

— Так точно, — выпрямился усатый фельдфебель. — Я ыидел вас, Дмитрий Михайлович, когда вы в позапрошлый раз этих макак на «Добрыне» своем давили! А затем ваш танк подорвали, вас контузило, и мы помогали вас из боя выносить.

— Значит, верите мне? Тому, что я сказал?

— Так точно! — снова четко, по-уставному ответил бывалый фельдфебель.

Романов кинул и обратился уже ко всем собравшимся солдатам (а их прибежало немало — всем было очень интересно, что происходит).

— Братцы! Там (Дима показал рукой на нейтральную полосу) японцы убивают наших казаков, если мы их не выручим — позор нам навсегда! Мне нужно десять человек добровольцев, я сам поведу вас. Кто со мной?

Солдаты загудели, начали переглядываться, косились друг на друга, но вызваться добровольцем пока никто не решался.

— Да вы что, ребята! — осуждающе произнес фельдфебель. — Неужто его царское высочество не признали? Это же Дмитрий Михайлович Романов, сын нашего государя-императора. Если он сам поведет нас на япошек, то я с ним. До конца. А вы? Неужто струсите, бросите его одного? Как потом государю-императору в глаза смотреть будете? Я точно пойду! Ну, кто еще со мной? Дробышев? Лебедев? Ты, Привалов?..

Солдаты снова загудели, но уже по-другому, одобрительно, начали один за другим вызываться добровольцами.

— Я тоже с вами! — неожиданно произнес Алексей Турчинов.

Дима посмотрел на его хмурое, решительное лицо и понял — корнету во что бы то ни стало хотелось смыть с себя позор плена. Ладно, надо дать ему шанс — иначе служить спокойно не дадут, задразнят до смерти.

— Винтовку мне и корнету! — приказал Романов.

Когда оружие было получено, он крикнул:

— Ну, ребята, вперед! Дай бог, прорвемся!

Взобрался на бруствер, за ним неумело, неуклюже вылез Турчинов. Когда Дмитрий оказался наверху, то выпрямился во весь рост и, не скрываясь, не прячась, побежал в сторону воронки — надо обязательно успеть. Револьвер у казаков всего один, патронов в нем — семь, особо не постреляешь, значит, дело скоро дойдет до рукопашной. И здесь у японцев будет серьезное численное преимущество.

Слева и справа от него по полю бежали подчиненные Чернова, и сам молоденький прапорщик тоже несся вместе с ними. Тот ли слова Дмитрия на него подействовали, то ли пример Алексея Турчинова (совсем недавно из военного училища, как и он сам, а смело бросается в атаку), вот и решил поддержать Романова. Причем бежал в первых рядах…

Японские пушки пока молчали — боялись попасть в своих, с нашей стороны огонь тоже не открывали (еще не до конца разобрались, что к чему). Дима увидел, что короткий, но яростный бой на нейтральной полосе уже почти закончился: на ногах осталось стоять всего двое казаков (их можно было легко узнать по черной одежде), и они из последних сил яростно отбивались от наскакивающих на них низеньких, щупленьких солдат в зеленой форме.

Японцы все были с винтовками «арисаки», но не стреляли, видимо, хотели взять казаков живыми — нападали с одними мечами и кололи штыками. Коленчук (он выделялся благодаря своему высокому росту) и крупный, сильный Николай Шамов отмахивались казацкими шашками. На земле лежало не менее семи убитых японских солдат и еще трое наших, во всем черном.

Глава 45

Глава сорок пятая

В это время сзади послышался низкий, грозный гул моторов, Романов на бегу оглянулся — сзади, догоняя их, мчались два «Добрыни» в сопровождении трех пулеметных «Ратников».

— Ура, наши! — совсем по-детски закричал он и прибавил ходу.

Надо обязательно успеть, совсем немного осталось…

Головной танк на секунду притормозил и выстрелил, снаряд ударил точно позади японцев. Те на мгновение замерли, уставились в немом изумлении на неожиданно появившуюся российскую бронетехнику, а затем с паническими криками бросились к собственным окопам. Коленчук и Шамов не стали их преследовать — сами еле-еле стояли на ногах. Макар тяжело опустился на землю, рядом с ним присел и Николай.

Танки и броневики с ходу обогнули воронку и закрыли казаков от вражеских пуль. В это время до них добежали Дмитрий и стрелки прапорщика Чернова. Башенный люк у головного «Добрыни» открылся, оттуда высунулся штабс-ротмистр Гессен.

— Давайте скорее в машину, Дмитрий Михайлович, — крикнул он Романову.

Дима, тяжело дыша и обливаясь потом (хотя было утро, а уже начало припекать), подбежал к Коленчуку. Макар был бледен, в нескольких местах виднелись ранения от штыков и порезы от японских мечей, но жив. То же самое касалось и Шамова — ранен, но тоже, слава богу, живой.

— Как вы? — обратился Дима к подъесаулу.

— Ничего, воевать еще могу, — через силу улыбнулся Макар.