Читать книгу - "Ухорез 1-5 - Василий Горъ"

— Они добрались до вашей усадьбы⁈

— Да.

— Как⁈ Мы перекрыли это направление плотнее всего!!!

Я насмешливо фыркнул:

— «Зеркало» плюс «Пелеринка» плюс навыки скрытного передвижения по тайге очень серьезного уровня позволяют многое…

— Понял… — злобно процедил он и задал вопрос, поднявший настроение: — Кто-нибудь из ваших пострадал?

— Нет, Анатолий Игоревич, мы положили этих деятелей чисто.

— Используя «Зеркала», «Пелеринки» и навыки скрытного передвижения по тайге более высокого уровня? — облегченно выдохнув, пошутил он.

— «Зеркало» — это спецсредство, и у меня его не было, нет и не будет. Ибо эти я передам вам или вашим людям. «Пелеринка» есть. Одна. Доставшаяся по наследству. Но мы обошлись обычными «Лешими», карабинами и магией.

— Пока не представляю. Так что расскажете во всех подробностях… эдак через час-час десять. Кстати, Олег Леонидович, вы меня не покормите? А то ел я последний раз… хм… у вас же.

— Покормим, конечно… — пообещал я, спросил, что делать с телами, выслушал ожидаемый ответ и кивнул: — Хорошо, я оставлю тут двух бойцов, а сам переоденусь и встречу вас на стрельбище…

…Пока мылся, сушился и одевался, пришел к выводу, что терпеть голод до прилета Голицына не хочу. Поэтому решил соединить приятное с полезным и наведался в гости к матушке. А там начал с веселого — посмеялся над Анной Филипповной, все еще пребывавшей в шоке от внезапного обретения личного дворянства, поэтому встретившей меня взглядом, полным воистину щенячьей преданности и запредельного счастья. Нет, глумиться — не глумился, понимая, что могу обидеть. Но подначивал. Легонечко-легонечко. Все время, пока резал окорок и убеждал страдалицу в том, что в состоянии соорудить бутерброды без посторонней помощи. Потом описал дамам результаты охоты на спецов и посмеялся снова. Почему? Да потому, что родительница гордо задрала носик и заявила, что иначе и быть не могло, а Лосева за меня испугалась.

Кстати, в этот момент я начал подначивать «родственницу» — попытался доказать, что за сына надо хотя бы беспокоиться. Но не преуспел: она заявила, что для ЕЕ СЫНА «эти полторы калеки» не противники, а на заморышей, не способных «прибить пару-тройку охамевших уродов», ей плевать…

Выдав эту тираду, она вдруг посерьезнела и легонечко загрузила:

— Пока вы охотились на эту парочку, я пообщалась с твоей протеже. По моим ощущениям, девочка — или, если для тебя, то женщина — без гнили. Да, настрадалась и повидала всякого, но не сломалась, не научилась продаваться и не возненавидела весь мир. Есть кое-какие мелкие слабости, но я помогу ей от них избавиться. От всех, кроме готовности упасть под тебя — эту «слабость» я превращу в силу…

Меня бросило в жар:

— Так, стоп! Что значит, «готовность упасть под меня»?!!!

Родительница насмешливо фыркнула:

— Наташа далеко не дура. И за свою жизнь получила столько прививок от доверчивости, что не стала бы просить о помощи пятнадцатилетнего парня, не окажись в совершенно безвыходной ситуации. Да, она читала статью о тебе-любимом и имела какие-то представления о твоем характере, но, в то же самое время понимала, что статья может быть заказной, а ты можешь оказаться не таким порядочным, как пишет автор. Вот и паниковала. До тех пор, пока не прогулялась по усадьбе, не расспросила Варвару и не выяснила, что главой этой ветви рода Беклемишевых действительно являешься ты, что я никогда не оспариваю твоих решений, что тебя уважают абсолютно все слуги и так далее. Анализировала все и вся и во время беседы со мной. Поэтому пришла к выводу, что решение помочь «беглой Природнице» принял ты, а не я, что ты решил проблему с перелетом, ты позаботился о шмотье, ты придумал, чем ее занять, и ты взвалил на себя ответственность за ее жизнь. Причем сделал все вышеперечисленное по велению души. И теперь Наталье до безумия хочется поверить. Чтобы отпустить прошлое и служить не за страх, а за совесть тому, кто ее спас.

Я озадаченно почесал затылок, покосился на погрустневшую Лосеву и… вынудил ее открыть душу:

— Олег Леонидович, ваша матушка права: Наталье Георгиевне, уставшей чувствовать себя щепкой в бурном потоке жизни, хочется поверить. Чтобы, наконец, обрести твердую опору под ногами и перестать бояться завтрашнего дня. Я тоже чувствовала себя щепкой. До того, как прикипела сердцем к Анастасии Юрьевне и к вам. Кстати, будь я на вашем месте, инициировала бы Красовскую сама. Чтобы она увидела, что вы, решив основную проблему, не наплевали на второстепенные и не перекинули ответственность с себя на ту же Марию Тарасовну, а продолжаете заботиться.

— У тебя появился шанс обзавестись по-настоящему верной слугой… — подхватила матушка и криво усмехнулась: — Да, ответственность за чужую жизнь — это груз, способный переломить хребет. Но не тебе. Так что дерзай.

— Думаешь? — спросил я только для того, чтобы протянуть время и как можно лучше обдумать их предложения.

— Уверена! — твердо сказала она. — Скажу больше: я считаю, что тебе надо изменить сразу несколько принятых решений. То есть, поручить Наташу моим заботам, свести не с Жаровой, а с Аней, тренировать вместе с нами и ввести в свой ближний круг, пригласив с нами отобедать.

Я сообщил им, что к нам вот-вот прилетит Голицын и останется на обед, но моя родительница сочла это нормальным:

— Его присутствие пойдет Наташе только на пользу: она увидит, с каким уважением к тебе относится Сам Генеральный Прокурор, и быстрее поверит. Кстати, убедительный предлог для приглашения подкинуть?

Я отрицательно помотал головой:

— Не надо. Он у меня есть…

Откладывать решение проблем в долгий ящик я никогда не любил, так что вытащил из кармана рацию, нажал на тангенту и вызвал Красовскую в мой кабинет. Потом ответил на два пожелания удачи и вышел в коридор. А через пару минут поймал