Читать книгу - ""Фантастика 2025-27". Компиляция. Книги 1-25 - Андрей Соболев"

– Невероятно! – выдохнул за спиной генерала Ставицкий. – Рота егерей остановила несколько полков кавалерии! Ни за что бы не поверил, если б рассказали.

– Каковы потери неприятеля? – спросил Неверовский. – Мне нужно в рапорте указать.

– Не считал, – пожал плечами штаб-капитан. – Ну, сотни две.

– Пишите тысячу, – предложил лекарь. – Чего их, супостатов, жалеть?

Офицеры захохотали. Спустя секунду к ним подключился и генерал.

– Кстати, штабс-капитан, – спросил, отсмеявшись. – Видел, как егеря за триста шагов поражали неприятеля из ружей. Как вам удалось?

– Вот!

Спешнев достал из сумки и протянул генералу пулю. Неверовский взял ее и повертел в пальцах. Странная пуля. По форме как оконечная фаланга пальца. С донца – выемка, внутри которой торчит шпенек.

– Почему такая? – спросил штабс-капитана.

– Пороховой заряд, сгорая, распирает пулю сзади, плотно прижимая ее к стенкам ствола, – пояснил Спешнев. – Из-за этого она летит много дальше и куда прицельней.

– Кто придумал?

– Он! – штабс-капитан указал на лекаря. – Как и всю нашу диспозицию. Это Платона Сергеевича нужно благодарить за успех сегодняшнего дня.

Неверовский и его офицеры изумленно уставились на Руцкого. Тот в ответ улыбнулся и пожал плечами.

– Откуда такие познания? – спросил генерал.

– Платон Сергеевич – ученый человек, родился и вырос за границей, – ответил вместо лекаря Спешнев. – Был насильно взят в армию Бонапарта, где со временем стал личным лекарем маршала Виктора. Не желая служить узурпатору, бежал и перебрался в Россию. Присоединился к нам после Салтановки.

– За что крест дали? – спросил Неверовский лекаря.

– По пути к Смоленску разгромили роту польских шеволежеров, – ответил тот. – Нас тогда сорок было, а их – шестьдесят пять. Однако положили всех, потеряв трое своих.

– После сегодняшнего дела поверю, – кивнул генерал. – Не хотите служить у меня, Платон Сергеевич? Унтер-офицером для начала, а офицерский чин я вам выхлопочу.

– Благодарю! – поклонился лекарь. – Но я уже дал слово князю Багратиону.

– Жаль, – сказал Неверовский. – Но, если надумаете, предложение в силе.

– Благодарю, – поклонился лекарь.

На том разговор и кончился. У генерала и его офицеров нашлись другие дела – более спешные и необходимые.

* * *

Послезнание рулит. Я помнил, что французы отстанут от Неверовского, нарвавшись на огонь двух русских пушек. На пути отступления дивизии случится отряд егерей с орудиями, которые и вступят в бой. Приняв их за подмогу, присланную из Смоленска, французы отойдут. Почему бы не взять роль спасителей на себя? И Неверовскому более ранняя помощь, и нам возможность отличиться.

Однако, увидав с опушки отступление дивизии, я внутренне содрогнулся. Колонна русских войск ползла по большаку, напоминая издали огромную змею, которую со всех сторон атаковали полчища крыс. Последних было тысячи. Они прыгали к «змее», пытаясь укусить, и отскакивали, получив отпор. От мысли, что эта стая устремится к нам и неизбежно растерзает, похолодели яйца. На миг возникло малодушное желание отсидеться в лесу, а потом тихо уйти, но я прогнал его усилием воли. Ввязался в дело – не пищи.

Дальше пошло по задуманному. Неверовский принял предложение помощи (а что ему оставалось?), и мы вступили в бой. Первый же залп по врагу успокоил меня. Мюрат и здесь проявил беспечность и отсутствие здравого смысла. Высоко занесся сын трактирщика. Став зятем Наполеона и Неаполитанским королем, поверил в свою непогрешимость. Вместо того чтобы подтянуть пушки и раскатать противника ядрами и картечью, бросил кавалерию в лобовую атаку. Ну, и получил. Даже аховые стрелки из гарнизонного полка собрали кровавую жатву. Трудно промахнуться по плотной кавалерийской массе…

Били мы по лошадям. Здесь нет защитников животных, а боевой конь воспринимается, как танк в моем мире или как бронетранспортер. Чем больше вывел из строя, тем лучше. Получив отпор, французы отскочили и попытались обойти нас с флангов, то есть просочиться сквозь лес. Ага, счас! Зря, что ли, засеки рубили? Заодно мы приласкали их огнем из ружей. Пушки разворачивать не стали – они более уязвимы. Я тоже стрелял и, похоже, попадал. Обломавшись, французы не придумали ничего лучшего, как повторить лобовую атаку. На нас устремились тысячи коней. Их всадники махали саблями и вопили. И вот тут у меня душа ушла в пятки. Казалось, ничто не в состоянии остановить эту лавину. Мы стреляли, как заведенные. Не только мне, но даже бывшим гарнизонным солдатам было ясно: спасет только скорость перезарядки. Споро молотили пушки – Егор неплохо натаскал за эти дни своих подчиненных. Очень скоро опушку затянуло пороховым дымом, и мы лупили в это облако вслепую – в кого бог положит. Я все ждал, что вот-вот из дыма вынырнут оскаленные морды лошадей, и нам придется отбиваться от всадников штыками и прикладами, но не случилось – французы не выдержали. Сквозь треск выстрелов мы различили удалявшийся топот копыт, и Спешнев приказал прекратить стрельбу. Когда дым рассеялся, стало ясно: враг отступил. Мы с Семеном вскочили на коней и выехали в поле на разведку. Там окончательно убедились: французы ушли окончательно.

Дальше был спешный сбор трофеев. Война сама себя кормит. После нашей негоции в Смоленске это дошло до каждого солдата. Егеря получили деньги, их кормили от пуза, не жалея мяса и водки, им выдали сукно на мундиры и новые сапоги. Все знали, откуда счастье, поэтому потрошили французов с душой. Попадавших при мародерке раненых не трогали – просто оттаскивали их в сторону, не забывая, однако, забрать оружие. Тащили сабли, пистолеты, амуницию, саквы, прочий хабар. Синицын переживал, что нельзя забрать седла – за них в Смоленске дали бы хорошую цену. Однако места в повозках не хватило, хотя с десяток самых ценных фельдфебель заныкал. Разжились и лошадьми: с десяток их, потерявших всадников, удалось поймать. Некоторые стояли возле убитых наездников и легко дались в руки. Пахом, осмотрев коней, долго ругался, поминая французов нехристями. Спины у многих лошадей оказались капитально стерты[422]. Фурлейт намазал их моей мазью и запретил оседлывать добычу. Синицын спорить не стал: кавалерийская лошадь стоит дорого, зачем портить товар? По лицу фельдфебеля было ясно, что в этот раз интенданты получат от нас шиш с маслом, а не трофеи.

Завершив мародерку, мы сели в седла и отправились в Смоленск. Отдохнувшие кони шли ходко, и спустя пару часов мы догнали дивизию. После краткого разговора с генералом, встали рядом на бивак. В наступавшей темноте ехать в Смоленск было поздно, да и незачем. Вспыхнули костры, над ними повисли котелки с водой. Скоро она закипит, кашевары бросят в нее крупу с салом. Чем хороша гречка, которой снабжают армию? Варится быстро.