Читать книгу - "Фантастика 2025-46 - Маркус Кас"

оставив их на произвол судьбы. Хрипящих и умирающих воинов врага добивали мои — молча, даже не спрашивая разрешения.

Пока мы шли быстрым шагом в сторону Макселя. Тиландер рассказывал, как внезапно заболел и зачах мой сын Миха. Как, не перенеся его смерти, через некоторое время скончалась Нел. Про Лию, чью судьбу он не смог установить, как ни старался. Рассказал и про перевозку Алолихеп и Максхепа на Родос: я мысленно одобрил поступок своей жены — она оказалась прозорливее всех, учуяв опасность от Сед. Чем больше рассказывал американец, тем больше я убеждался в том, что Сед отравила Миху и Нел.

— У Михи родился сын, он его назвал Германом в честь меня, — при этих словах Тиландер даже хохотнул. — Но ты же знаешь наших Русов: они меня зовут Гера, а твоего внука Германа сократили до имени Герм. После смерти Нел я решил, что твоей невестке и внуку до твоего возвращения будет безопаснее у Пабло, и поэтому перевез их в Берлин.

— Что? — я остановился как вкопанный. Это имя мне приходилось слышать — Терс назвал этим именем сына Пабло, своего деда.

— Я перевез Иоку и маленького Германа в Берлин, где их не могла достать Сед, — повторил Тиландер.

— Это я понял, а разве у Пабло не было сына?

— Нет, только две дочери. Он так обрадовался Герману, словно это его сын. А потом Санчо принес известие, что слышит твой зов о помощи, и я больше их не видел, потому что мы поплыли за тобой.

— Подожди, Герман, дадим людям минут десять для отдыха, — остановил я рассказчика, подзывая к себе Терса и Гурана. Теперь, после слов Тиландера, я отчетливо видел сходство обоих парней со своим дедом и прадедом, я уже запутался в количестве поколений.

— Ты звал, Макс Са? — с достоинством проговорил Терс, явно позируя для Тиландера — дескать, Он — Великий Дух, а вот для тебя, незнакомец, я — правитель Берлина.

— Терс, Гуран, вы упоминали имя своего деда Герма?

— Да, — хором подтвердили братья.

— Ваш дед — Герм, сын моего сына Михи, а вы — мои праправнуки.

На секунду оба брата ошалело смотрели на меня. Первым опомнился Гуран, радостно кидаясь мне в объятия. Не меньше обрадовался и Терс, с него слетело всё позерство перед Тиландером: теперь это был просто праправнук, искренне радующийся встрече.

— Я очень молил Главного Духа-Бога сделать меня твоим сыном, — не скрывая радости, восклицал Гуран, сияя, как начищенный самовар. Мал с Урром недоуменно смотрели на щенячью радость парня.

— Мал, Урр, подойдите сюда, это наследники вашего старшего брата Михи.

Оба моих сына довольно сдержанно отреагировали, в отличие от правнуков Михи, бросившихся обнимать братьев своего предка. За прошедшее время оба моих сына сильно изменились: Мал заматерел, в его глазах появился холодный и пренебрежительный оттенок, свойственный его матери. Урр сильно вытянулся, превратившись в рослого здоровяка. Ему осталось нарасти мышцами, чтобы окончательно превратиться в гиганта. Мал практически проигнорировал радостную реакцию Терса и Гурана, еле заметно кивнув головой. Урр, в силу своей молодости, смог даже немного проявить радость.

— Макс Са, — закончив с братьями своего предка, оба правнука Михи вернулись ко мне. Эмоции переполняли братьев, особенно Гурана, светившегося, как новогодняя елка.

— Поговорим после взятия Макселя, впереди у нас бой, — остудил пыл братьев, давая команду продолжать путь.

Максель появился через два часа пути: всю дорогу до южных ворот города, встречались следы отступавшей армии «христоверов». Попадались трупы, брошенные копья — отступление врага носило панический характер. Со стороны дороги из Портбоу Максель имел двое ворот, закрытые в настоящий момент. Увидев наше войско, стража на стенах метнулась в башенку: над городом поплыл набат, нагонявший страх и тоску.

— Васт, ты вместе со своими лучниками и арбалетчиками пойдешь вместе с Германом на выручку Богдану. Вам придется обойти город по южной стороне, чтобы выйти к западной стене и войти в город через западные ворота. Если Богдан удерживает ворота и казармы, то, соединившись с ним, пойдете в атаку в сторону крепости Никона. Ты знаешь, где она располагается?

Васт об этом не ведал, но знали несколько воинов из его отряда из числа Русов с Макселя. Отозвав в сторону Тиландера, объяснил задачу и ему: был риск, что Богдан может принять Тиландера и его бойцов за «христоверов». Приказал американцу не соваться вперед — пусть Васт будет впереди во избежание «дружественного огня».

Сводный отряд Тиландера и Васта пошел обратно в южном направлении, чтобы дезориентировать защитников города. Пробираться на выручку к Богдану им предстояло через леса, чтобы «христоверы» не могли понять их намерений.

— Отец, мы атакуем? — Мал горел желанием вступить в бой.

— Попробуем убедить их сдаться, чтобы избежать лишних потерь среди наших воинов. Пусть найдут ткань белого цвета, мы с тобой пойдем на переговоры.

— Уильям, мы с Малом попробуем убедить врага сдаться, прикрой нас огнем из пулемёта, если что-то пойдет не так.

— Хорошо, сэр, — по привычке козырнул Лайтфут, снимая с плеча оружие. Найдя пригорок, удобно прилег, направив ствол пулемета в сторону ворот.

— Я готов! — коротко доложил американец, разглядывая ворота через прицел. Небольшой кусок светло-серой ткани привязали к палке. Размахивая импровизированным флагом над головой, мы прошли около ста метров в сторону городских ворот, когда одна створка открылась, выпуская двух мужчин наружу. Одного я узнал практически сразу — это был Синод, сын Никона. Второй мужчина возрастом лет под сорок шел вразвалку, покачиваясь из стороны в сторону. Так обычно ходят люди, много времени проведшие на кораблях или в седле.

Мы встретились на расстоянии около двухсот шагов от городских ворот: Синод смотрел на нас ненавидящим взглядом.

— Вот мы и встретились, сынок Патриарха, — начал я разговор, — в прошлый раз я не успел с тобой нормально поговорить.

— Ты попадешь в ад, еретик! — мгновенно вспыхнул Синод.

— Возможно, — не стал спорить на теологические темы, — но прежде я отправлю туда тебя и твоих людей.

Синод хотел снова вякнуть, но я успел закрыть ему рот:

— Стой и слушай меня, щенок! Я пришел сюда не обмениваться угрозами, а сказать свои условия. Вы сдаетесь и складываете оружие — я пощажу всех, кто сдался, кроме тебя, твоего отца, самозванца-императора и членов его семьи.

— Ты умрешь! — не выдержал Синод,