Читать книгу - "Я - Красный сын - Николай Миронов"

неопределённости. Я мог её просканировать, но не был способен понять саму природу.

— Уже стабилизировали? — спросил Аристарх.

— Как видите, — сухо ответил Серго.

Старик подошёл к столу, посмотрел на ленты, потом на стекло. И только после этого — на меня.

— Любопытно, — мягко произнёс он. — Вам не кажется, что оно внезапно начало вести себя странно?

— На что это вы намекаете? — Я скривил губы.

— Оно смотрело прямо сюда, — он указал в сторону.

Северного коридора.

Того самого, по которому пришёл сам Аристарх. Но прежде — мы с Серго.

Чёртов старик.

Он вбросил столь неочевидный факт. И сделал это с таким спокойствием, будто всего лишь делится наблюдением.

Муромцев нахмурился.

Я ответил без паузы:

— Вы заметили именно то, что и следовало. Основное тело метеорита в той стороне, что как раз подтверждает мой вывод. Подопытный его чувствует.

— Неужели? — мягко спросил Аристарх.

Он не спорил. Не давил. Просто положил этот ответ туда же, куда до этого положил свой первый вывод.

Что за мерзкое чутьё на проблемы. Возможно, именно поэтому он больше ничего и не сказал. Ему не требовалось спорить. Он уже положил нужную строчку в нужную папку.

Серго посмотрел на меня чуть дольше обычного.

— Достаточно. Петров, за мной.

Мы вышли наверх уже без разговоров.

Криптонит всё ещё влиял на меня, что очень раздражало. Этот холод был такой отвратительный.

— На редкость мерзкое место, — сказал я между делом, потому что видел по лицу Серго, что и он не был в восторге от всего этого.

На морозе Серго закурил и долго молчал, выпуская дым в чёрное небо над освещёнными прожекторами корпусами.

— Точнее и не скажешь. Терпеть не могу это проклятое место, — наконец сказал он. — Благо, вы выполнили свою задачу. Теперь осталось лишь сдать отчёт. Мне нужно понять, что там произошло.

Разумеется, чтобы после передать всё отцу.

— Писать я умею.

— Я знаю, — хмыкнул Серго, — Остаточный фон, загрязнённый контур, чувствительность после третьего цикла и основное тело, — перечислил он. — Вы так в этом уверены?

— Нет.

Он повернул голову.

— Что?

— Я уверен только в том, что прежняя схема Муромцева не работает. Всё остальное нужно проверять. Быстро и без его привычки держать неприятные данные при себе. Его заботят лишь результаты, но опыты на людях — это крайняя мера. Минерал необходимо было изучить куда тщательнее.

Серго хмыкнул.

— И снова выверенный ответ.

— Вы со мной не согласны?

— Моё мнение здесь не играет роли, — он помолчал, разглядывая огонёк папиросы, а затем вдруг сменил тему: — Знаете, Петров, отец ведь отправил вас сюда не за отчётом. Отчёт по этому сбою я и сам мог бы написать к утру. Хуже, чем ваш, но написал бы. Ему нужно было увидеть другое.

Это было и дураку понятно. Но я спросил.

— Что именно?

— Вот и я хочу это знать…

Он бросил окурок в снег и наступил на него.

— Идём. У нас полно работы.

Серго сел в машину первым.

Я задержался на секунду и оглянулся на бетонный корпус.

Неприятная встреча.

Протокол остановят, объекты изолируют, Муромцев на время лишится возможности лезть дальше вслепую. Серго получил свой ответ. Берия получит свой. Но сомневаюсь, что они остановятся. Этот старик что-то знал. Или, по крайней мере, что-то чувствовал. И моя паранойя продолжала бить тревогу.

Но самое неприятное заключалось в другом — Муромцев упрям и въедлив, и рано или поздно у него получится стабилизировать реакцию.

Впервые за три года на Земле у меня появилась реальная угроза.

Поэтому это место больше нельзя было оставлять без присмотра.

______

На бусти больше глав.

Глава 41. Аудиенция

В КБ-1 мы вернулись уже под утро.

Как только машина отъехала от закрытого объекта Муромцева достаточно далеко, изматывающая слабость ушла почти сразу. Слух окончательно очистился. Зрение вернуло привычную, абсолютную глубину. Пальцы снова слушались с прежней ювелирной точностью.

И именно это было самым неприятным.

Пока криптонит находится рядом — я смертельно уязвим. Стоит отойти — снова становлюсь богом. Жуткая физиологическая зависимость. Такую можно изучить. И такую можно использовать против меня.

Я сидел на заднем сиденье рядом с Серго и молча смотрел в заиндевевшее окно. Москва в ночь после похорон казалась слишком уставшей. Город уже начинал двигаться, но ещё не ожил по-настоящему. На перекрёстках стояли дежурные грузовики, у фасадов ведомственных зданий мерзли усиленные посты, в окнах министерств горел тусклый желтый свет. Где-то уже шли на утреннюю смену рабочие, где-то партийные чиновники не расходились по домам с ночи, а где-то простые семьи всё ещё сидели у кухонных радиоточек, не зная, что теперь можно говорить вслух.

Серго молчал всю дорогу. Но не от душевного спокойствия. Он напряженно думал.

После встречи с Муромцевым у него появилось слишком много новых данных. Для него это была сложная задача с несколькими неизвестными переменными. Для меня — прогулка по минному полю.

Во внутренний двор КБ-1 мы въехали, когда небо над столицей только начало сереть. На проходной нас пропустили почти сразу. Дежурный офицер вытянулся в струнку, глянул на хмурого Серго, на меня, на черную машину сопровождения и благоразумно не стал задавать лишних вопросов.

Войдя в свой кабинет, Серго первым делом стянул тяжелое пальто и небрежно бросил его на стул.

— Пишите, — коротко скомандовал он.

— Что именно?

— Краткое техническое заключение по ночному сбою.

— Муромцев наверняка пришлёт своё.

— Вот именно поэтому и пишите.

Он говорил смертельно устало, но без прежней резкости. Не потому, что стал мягче ко мне. Просто физические силы на лишнее раздражение у него закончились.

Я сел за стол, взял перо и чистый лист бумаги.

— Насколько подробно писать?

— Настолько, чтобы отец смог прочесть это за одну минуту и чётко понять, что там вообще происходит.

— Получится слишком коротко.

Серго остановил на мне тяжелый взгляд:

— Давайте без остроумия, Петров. Я серьёзно.

— Я тоже.

Писать пришлось предельно осторожно. Не потому, что мне нечего было сказать. Как раз наоборот — я понимал катастрофически много. Я знал, что материал действует конкретно на меня. Что подопытный мутант отреагировал не только на остаточный фон, но и на моё присутствие. Что Муромцев, сам того не осознавая, случайно