Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

лохмотья, нелепые, ломаные движения, бугристые лица, выглядевшие так, точно воск начал таять и стекать с каркаса. Мужчины и женщины, ужасающие пародии на людей, они касались Катиного лица и волос, и девочка знала, что им нужна ее плоть, ее кровь, они хотят разорвать ее – и разорвут, потому что она сама пришла к ним однажды, а они никогда не отпускают тех, кто имел неосторожность явиться и увидеть их такими, каковы они есть.

… Роман боролся с чернотой. Она вливалась в нос и уши, застилала глаза, и он чувствовал, что слепнет и глохнет, что язык его распух, едва ворочается во рту. Червеобразная тьма быстро и неумолимо разрасталась внутри него, словно плесень в сыром помещении, забивалась в сердце, мозг, печень и легкие, подобно спорам, чтобы размножиться, занять собою каждый орган, прорасти сквозь кожу. Рома хлопал себя руками, тряс головой, брыкался, отбиваясь, но только сильнее запутывался.

Борис ощутил все это разом, словно то были его мысли, его страдания. Принял каждый образ, каждое ощущение и задохнулся от муки.

«Это Знание, – прозвучало в голове. – Знание – это боль. Не всегда, но очень часто».

Борис испугался, что его молодые друзья могут сломаться. Они крепились и старались выстоять, смотреть на свет и не оглядываться, но время шло, а силы иссякали.

Неужто все было напрасно?

«Ты можешь помочь им. И ты знаешь, как».

Это была правда. Борис действительно знал.

– Послушайте меня! – закричал он, поднимаясь на ноги. Зинаида охраняла огонь, и Борис был спокоен, зная, что свет не погаснет. – Помните: рядом с каждым из вас – любимый, дорогой человек. Он ушел в мир мертвых, но остается с вами, стоит за вашей спиной. Любовь сильнее страха, сильнее смерти и боли! Думайте о тех, кто ушел, кого вы любили и любите! Не верьте лукавым – они пусты и немощны, это вы даете им силы своим страхом. – И снова, как мантру, произнес несколько раз: – Думайте о своих любимых!

Боялся, что не поможет, но образы закружились в голове, замелькали перед внутренним взором. Мать Лизаветы. Обожаемый дедушка Яна, который ушел несколько лет назад. Папа Кати. Мама Романа.

Страх отступал, на смену приходили надежда и вера, горячая сила добра.

Борис хотел порадоваться, сказать, что все получилось, они молодцы. Но посмотрел на Зинаиду и увидел, что это не она. Женщины, которая хранила огонь, не было. На полу сидела, глядя на Бориса снизу вверх, «бабушка Дарья» – мерзость, которую он видел в старом разрушенном дома.

Наливающиеся хитрой злобой глаза, сморщенный провалившийся рот, черный язык, чулком сползающая с черепа разлагающаяся кожа, свистящий шепот.

«Попался, внучек! И людишек с собой привел, чтоб нам сытнее было. – Тварь захихикала. – Не уйдешь, никто не выберется».

Паника хлестнула по нервам, как пощечина.

«А если вправду все так? Они поверили, пошли за мной на верную смерть… И ладно бы смерть! Это хуже смерти, это проклятие Нижнего мира, вечное скитание по гиблым землям».

Но разве сам он не говорил минуту назад, что не-мертвые существа лукавы, что нет в них подлинной силы в нашем мире? Выходит, врал?

Борис с усилием отвел взгляд от разлагающегося лица старухи, посмотрел на огонь свечи.

«Смотри на свет. Смотри на свет. Свет всегда одолевает тьму, так происходит раз за разом. Всегда».

Сердце забилось ровнее.

– Все хорошо? – спросила Зинаида.

Это снова была она.

Лживая сущность, прикинувшаяся бабушкой, сгинула.

Борис облизнул растрескавшиеся губы, ответил, что все в порядке.

Стало теплее. Холод втянулся в стены, в комнате даже сделалось жарко. Четверо ребят, стоящих по углам, выглядели измученными, уставшими, но на лицах появлялись улыбки.

– Убирайтесь отсюда, – сказал Ян, и Борис понимал, о чем это он.

Чудовища, повинуясь неведомой силе, уходили прочь. Поворачивались и исчезали в углах-коридорах – тех самых, через которые и пришли из Нижнего мира.

– Им нет места среди нас, – сказал Борис.

Свеча тем временем разгоралась все увереннее, сильнее, ярче. Борис радовался этому: они теперь отлично видели друг друга, могли отогреться и…

Пламя внезапно выросло и взметнулось ввысь – яркая вспышка, огромный оранжевый всполох. Маленький и робкий, похожий на укрощенного зверька огонек обрел когти и клыки, вцепился ими в руки Зинаиды.

Женщина закричала от боли, отпрянула от огня.

Катя, Рома, Ян и Лизавета подались вперед, желая помочь.

«Нельзя! Останови их!»

– Нет! – завопил Борис. – Больше ни шагу, прошу вас. Оставайтесь на местах, они того и добиваются, чтобы вы отошли от проходов!

Ян замер, Лизавета и Роман попятились. Последней отступила Катя.

Зинаида тихонько стонала от боли в обожженных ладонях.

Пламя росло. Его нужно срочно погасить, а иначе дом (или сразу все дома) сгорит в считаные минуты. Дерево, вдобавок облитое бензином, вспыхнет – и люди сгорят заживо!

Борис снял ветровку, желая сбить пламя, затоптать костер, который разгорался все ярче.

– Скорее! – простонала Зинаида. – Погасите его!

«Погасите».

Какое правильное слово.

Какое безнадежное…

– Я не могу, – сказал он. – Им нужно, чтобы огонь погас!

– А нам? – крикнула Катя.

– Четверо будут сторожить тьму, двое – хранить свет. – Он посмотрел в наполненные болью глаза Зинаиды. – Простите, но я должен попросить. Вам больно, но хранители света сейчас вы и я. Эти ребята прогнали чудищ во тьму, мы не можем дать погаснуть свету.

Пламя ревело, готовилось напасть, как голодный хищник. Столб огня поднимался все выше, жар становился невыносимым.

– Что вы собираетесь делать? – перекрикивая гул пламени, спросил Ян.

«То, что должен».

– Надо действовать, пока не стало слишком поздно.

Они стояли, глядя друг на друга поверх огня, доходившего им уже до пояса.

– Мы должны сделать это вместе.

Ему не нужно было объяснять – Зинаида и сама поняла.

– Ради дочери. Ради Ромы, – выговорила она одними губами. – Давайте же!

Они синхронно, в одно мгновение протянули руки к огню. Борис коснулся кончиками пальцев рук женщины, и их ладони образовали что-то наподобие маленького шатра. Пламя билось, кусало их за руки, боль была острой, белой, ослепляющей, но рук они не разжали. Запах горящей плоти плыл в воздухе, откуда-то доносились голоса, плач, крики.

– Держитесь, – сквозь зубы произнес Борис.

– Ради Кати, – повторяла Зинаида. Это помогало перенести боль. – Ради дочери. Ради Ромы.

Не в силах сдерживаться, оба кричали, как раненые животные.

«Не расцепляйте рук. Еще немного!» – звучало в голове Бориса.

Закончилось все в одно мгновение, как и началось. Пламя уменьшилось, присело, припало к полу – и вот уже перед ними, в кольце рук, снова бьется крохотный огонек свечи.

– Боже! – ошеломленно произнесла Зинаида. – Смотрите, ожоги пропали!

На ладонях