Читать книгу - "Умрешь, когда умрешь - Энгус Уотсон"

путь длиннее, гораздо длиннее первого, но там нет такого ужасного подъема. Сам я не хаживал туда лет двадцать, но до сих пор помню тот последний раз, когда карабкался наверх.

– Все ясно, спасибо! – сказал Волк.

– Всегда пожалуйста, – отозвался беззубый старик. – Это вас дальнобережники послали?

– Они называют дальнобережниками вас.

– Правда? С чего бы это?

По тропе, ведущей вверх из речной долины и прочь из их старой жизни, Сасса шла рядом с Кифом Берсеркером. Шла?! Да она едва не бежала вприпрыжку.

Они спаслись от оуслы! Сасса и не сознавала, каким тяжким грузом лежал на душе постоянный страх смерти, пока не избавилась от него. И теперь ей казалось, что она способна взлететь.

Оставалась лишь одна мелочь. Точнее, две. Мелочи звались Хрольфом Пумой и Гартом Наковальней. Есть только один способ примириться с двумя этими убийствами, решала Сасса уже не раз: от всего сердца и без всяких сомнений простить себе все прегрешения разом.

Обширные воды неспешно-коричневой, постоянно обновляющейся Матери Вод отделяли ее и племя вута от старого мира трудяг. По эту сторону реки ждала новая жизнь, новое начало, все их прежние тяготы остались на дальнем берегу. Прощайте, Труды, и все, что Сасса сделала, пока была трудягой!

Прощайте, Труды!

Здравствуй, племя вута.

Здравствуйте, едва осмеливалась помыслить она, детки.

Разумеется, некоторые из них оставили восточнее Матери Вод не только сожаления и чувство вины.

– Как там твои глаз и ухо? – спросила она Кифа.

– Даже не знаю. Давно уже их не видел. Наверное, их успел сожрать какой-нибудь барсук.

– Части тебя? Не может быть. Их съел по меньшей мере лев. Может быть, кинжалозубая кошка.

– Ты права. Барсуки героев не едят.

– А как те места, где они находились?

– Заживают успешно, спасибо. Вижу и слышу я так же хорошо, как и прежде.

– Правда? Удивительно.

– А? Что? Кто здесь?

Сасса засмеялась.

– Честно говоря, зрение стало странным, – признался Киф, – каким-то уменьшенным. Мне приходится поворачивать голову, чтобы увидеть происходящее вокруг. Что касается слуха, я постоянно слышу какое-то слабое эхо и труднее понять, откуда исходит звук… Но в общем и целом не так уж плохо. Думаю, нам всем стоит выковырнуть себе глаз и отрезать ухо. Будет отличительным признаком нашего племени.

– Можно придумать что-нибудь получше.

– Оба глаза и оба уха?

– Я подумала обо всей голове. Смотреться будет необычно, и больше не придется переживать, что волосы запутаются в низких ветвях.

– И о том, что можно ткнуть ложкой в глаз, когда ешь.

– Вот именно.

– И любой дважды подумает, стоит ли связываться с людьми, которым хватило смелости отрезать себе головы.

– А если они все же нападут, нам не придется уворачиваться от стрел в голову.

Они немного помолчали, а потом Киф спросил:

– Как, интересно, они снова натянут веревку для переправы через реку?

– Не знаю.

– Я бы сделал так. Сначала сплел бы небольшую веревку. Из чего, спросишь ты? Есть несколько вариантов на выбор. Первым делом…

– Вута! – крикнула Сасса.

– Что?

– Ничего, просто проверяю кое-что.

– Хорошо. В любом случае, как я говорил, для первой, более легкой веревки подойдут несколько материалов, и каждый имеет свои достоинства и недостатки. Самый очевидный выбор…

«Далеко не все, – подумала Сасса, – стало другим к западу от Матери Вод».

Талису Мухоловку они не нашли.

Пока Утренняя Звезда во второй раз везла их через Матерь Вод, они смотрели, как Чоголиза Землетрясение ныряет снова и снова, хотя плавала она скверно и никогда прежде не ныряла под воду. В конце концов она сдалась и поплыла к острову, где Софи и все остальные и обнаружили ее: Чоголиза сидела на грязном берегу, изможденная, и рыдала, закрывая лицо руками.

– Веревка выскользнула, я попыталась ее поймать и… – заикаясь, выговорила великанша, когда они подошли. – Я смотрела, только в этой воде ничего не видно и…

– Это не твоя вина, Чоголиза. Виновата та женщина, которая перерезала веревку, и она заплатит за это. Идем.

Ситси Пустельга наблюдала за Софи Торнадо и увидела то, чего ожидала: мимолетный сердитый взгляд на Йоки Чоппу. Виновата не только лучница грибоедов. Кровь Талисы Мухоловки на руках четверых.

Чоголизу можно простить. То, что она упустила веревку и не смогла поймать, – несчастный случай.

Женщина, перерезавшая веревку, сделала ровно то, что сделал бы любой, спасая свою жизнь, и Талису Мухоловку убила все же не перерезанная веревка. Эту женщину тоже можно простить. Хотя это спорный момент, поскольку они все равно собираются ее убить.

Ситси не попала в цель, пытаясь помешать той женщине перерезать веревку, но и никто бы не попал. Никто, кроме, наверное, нее самой, если бы она каждый вечер получала свою порцию мяса животного силы.

Это Йоки Чоппа, по недомыслию хранивший все необходимые запасы вместе, замедлил их продвижение и помешал им схватить грибоедов на кальнианской стороне Матери Вод. Из-за этого же они оказались недостаточно быстрыми, чтобы нагнать лодки грибоедов, а Ситси не смогла всадить стрелу в женщину, нырнувшую, чтобы перерезать веревку. Чародей должен был разделить свои запасы и отдать часть кому-то еще.

И если кто и виноват в гибели Талисы, то именно Йоки Чоппа.

Похоже, Софи Торнадо согласна с Ситси. Как только они снова нагонят грибоедов и на этот раз точно убьют, командир оуслы разберется с Йоки Чоппой. И, скорее всего, закончится кровопролитием.

Утренняя Звезда догребла до западного берега Матери Вод, Чоголиза плыла следом, держась за край каноэ. Никто не разговаривал. Они побежали на север, к поселению племени Разделенной Воды на западном берегу.

– Они ушли туда, – сообщил самый старший из деревенских, собравшихся на них поглазеть. Он махнул на север от деревни.

– Спасибо, – сказала Софи Торнадо.

– Вы ведь хотите их догнать? – Старик склонил голову набок и широко раскрыл один глаз, словно задавая до крайности проницательный вопрос.

– Хотим.

– Они ваши друзья или вы намерены сделать им плохо?

– Мы сделаем им плохо.

– Прекрасно. Они жуткие. Такая странная кожа. А эти волосы? У меня желудок свело от одного взгляда на них. Кто знает, какие беды причинят эти выродки? За ними еще бежали два енота. Это противоестественно. Я бы не удивился, если бы они убили нас и осквернили наши тела. Мы глаз не сомкнем этой ночью, зная, что они где-то рядом. Вы их убьете?

– Да.

– Хорошо. Вернитесь на юг на четверть мили, там, у мертвого дерева с большим пчелиным гнездом, найдете тропу, ведущую на запад. Такие натренированные молодые женщины, как вы, с легкостью поднимутся на утес. Через три мили тропа выведет вас на широкую