Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

время он бродит вне своего тела или в своем обличье, или в обличье пса, зайца, коня и тому подобное. Ведьма — двоедушница принимает облик кошки, собаки, мыши, летучей мыши или колеса, кочерги, валька. Если бродящего ДВОЕДУШНИКА кто-либо будет задерживать, он может убить своей силой или силой ветра, от которого нет спасения. ДВОЕДУШНИКА можно разбудить, перевернув его головой на место ног. В этом случае ДВОЕДУШНИК будет болеть не менее двух недель. Иногда после смерти ДВОЕДУШНИКА его чистая душа идет на “тот свет”, а нечистая душа становится упырем, который живет то в могиле, то под водой, в зарослях, глухих местах. Такой упырь пьет кровь, вызывает болезни детей, падеж скота и т. п.

В Карпатах ДВОЕДУШНИК является также “витряник”, который имеет все свойства ДВОЕДУШНИКА, но поднимает сильный ветер и летает с ветром невидимым.

Анна Завгородняя

Помощница ведьмака

Книга 2

Путь Мрака

Глава 1

Зима раскинулась в своем снежном великолепии, надолго отрезав нас от дальнейших попыток отправится в путь. Словно сами силы природы воспрепятствовали нам, восстали, засыпав дороги и леса такими непроходимыми сугробами, что лошади не могли проехать, а человек пройти. Каждый день обезумевший ветер стучал в окна дома, тарабанил мелкой крупой, будто сыпал сухой горох, и покров становился все толще и толще. Часто, сидя у окна и держа книгу в руках, я заставляла себя задуматься над тем, не сама ли судьба вмешалась в мои планы. Не кто-то ли свыше просто взял и перечеркнул их решительной сильной рукой, и понимала, что это только мои домыслы.

За спиной пошевелился Мрак. Я повернула голову и увидела, что пес проснулся и, приподняв голову, смотрит на меня удивительным немигающим взглядом, словно вопрошает что-то. Несколько секунд мы просто глядели друг другу в глаза, а затем я отвела взор и снова уставилась в книгу, на страницы которой падал яркий желтый свет свечи.

Несколько дней прошло с того самого дня, когда мы встретились со стрыгой. Раны Роланда долго не хотели заживать — когти ведьмы оказались наполнены ядом и мне пришлось побороться за восстановление регенерации ведьмака. Помню, как меняя повязки на его ране, я думала о том, что едва все заживет, как я тот час уеду. Одна.

Теперь, когда я узнала одну маленькую тайну Роланда, мне действительно хотелось сбежать.

Он не свободен, а значит, не может принадлежать мне. И пусть раньше никого из ведьм не останавливало наличие у понравившегося мужчины другой женщины, даже жены, я не могла перешагнуть через свои представления о любви и браке. Для меня Роланд стал недосягаем как те звезды, что светят для нас с черного небосклона.

Тот поцелуй был единственным, и я спрятала саму память о нем глубоко внутри себя, при этом все же осознавая, что люблю загадочного ведьмака, но позволить себе переступить через себя, не могла.

Мы больше не говорили с ним о наших чувствах. Я молчала, а Роланд словно не решался обратится ко мне, только следил карим взглядом, когда я обрабатывала его рану и его взор был наполнен сожалением и болью. Мне казалось, что он и сам уже жалел о том, что решился поцеловать меня, да вот только сделанного не вернешь и былых отношений между нами уже не будет.

Думала, что подлечу ведьмака и уеду. Ранним утром, когда все еще будут спать, но не вышло. Помешали обильные снегопады, обрушившиеся на землю с опрокинутого неба. И вот теперь я сидела у окна, листая книгу о травах и пыталась заставить себя читать и, главное, понимать то, что уже прочитано. Но ничего не получалось. Мысль то и дело убегали вскачь, а память отказывалась откладывать знания в мою несчастную голову.

Когда скрипнули двери за спиной, те, что вели на кухню, я вскинула голову и, повернувшись, увидела Роланда. Было уже давно далеко за полночь, и его бессонница меня несколько удивила. Мужчина приблизился и сел на другой конец лавки, оставив между нами свободное пространство. Но ему стоило только протянуть руку, и он мог бы коснуться меня.

Я отвела взгляд, впилась в книгу, делая вид, что читаю. Роланд несколько минут сидел молча, глядя на меня, а затем заговорил:

— Я рад, что выпал этот снег, — его голос был наполнен покоем и умиротворением, словно мужчина решился признаться в чем-то очень важном.

Я продолжала молчать и перевернула страницу, словно в подтверждении того, что увлеченно читаю.

— Если хочешь, молчи, — продолжил Роланд, — я понимаю, что если бы не этот снег, ты скорее всего уехала бы после моего глупого признания в тот день.

Подняв глаза, посмотрела на ведьмака.

— Я хочу напомнить тебе о том, что мы договорились на год совместной работы, — он впился взором в мое лицо. — Мне казалось, ты не из тех, кто нарушает данное слово.

Тут он был прав. Если бы не этот снегопад, я бы уехала и после испытывала чувства стыда и вины. Непогода не позволила мне сделать ошибку. Может быть, кто-то станет смеяться о том, что у ведьмы есть честь. Моя тетка Зофия никогда не брезговала ложью. Обман был ее второй ипостасью, а я давно решила для себя, что буду другой. А вот недавно сама едва не поступила подло по отношению к ведьмаку. А ведь мне, если разобраться по чести, не в чем было его упрекнуть. Он никогда не давал мне повода думать, что влюблен в меня, всегда держал дистанцию между нами, так что винить во всем я могла только себя.

— Почему ты молчишь, Уля? — спросил Роланд, продолжая смотреть на меня.

Я повела плечами и закрыла книгу, положив ее на подоконник.

— Я думаю о твоих словах, — ответила тихо.

— Скоро я займусь твоим обучением, — ведьмак откинулся спиной на подоконник. Мрак поднялся и перелег устроившись у ног хозяина. — В магии я сейчас не так силен, как мне бы хотелось, — продолжал Роланд, — но кое чему все же могу научить.

— Откуда у ведьмака магия? — я увидела, как Роланд устало закрыл глаза. Рана все еще давала о себе знать. Яд в когтях стрыги мешал быстрому заживлению, привычному для его тела. Скользнула взглядом по напряженному лицу и поймала себя на мысли, что хочу прикоснуться к нему ладонью, хочу унять боль, и тут же одернула себя.

— Если хочешь, я расскажу тебе всю правду, — проговорил Роланд. — Это не только моя история и я не должен был бы тебе все