Читать книгу - "Трансцендентные - Стивен Бакстер"

для вас избавиться от меня и завести нового ребенка. Вы просто предполагаете, что я собираюсь пойти с Ритом. С этим незнакомцем. Так что вы можете остаться дома с этим ребенком.

— Но это прекрасная возможность, — сказал ее отец. — Большая честь. Любой захотел бы пойти.

— Ты пойдешь, — сказала ее мать. Но она взглянула на ребенка, и в ее голосе послышались нотки паники.

— Не так ли?

Рит стоял рядом с Алией, высокий, спокойный. Внезапно она почувствовала себя ближе к нему, чем к собственной семье. Он сказал: — Не волнуйся, Алия. Это не должно было быть так сложно. Мы все виноваты. Но я видел тебя достаточно, чтобы знать, что если ты пойдешь со мной, то не пожалеешь об этом. Я отведу тебя в места, которые ты и представить себе не можешь. Центр Галактики — миры, которым нет числа. Тебя обучат, раскроют весь твой потенциал. Твой разум раскроется, как цветок!

— Но зачем?

— Что, ты еще не разобралась с этим? — Он улыбнулся. — Я хочу, чтобы ты стала Трансцендентной, дитя.

Она разинула рот. — Я?

— Ты как раз такого типа.

Быть Трансцендентной — это было невообразимо. Ее сердце разрывалось от любопытства, гордости — и, да, благоговения. Но она также боялась. — Могу ли я выбрать остаться?

— Конечно, — сказал ее отец. Но ее мать бросала на ребенка все более отчаянные взгляды, и Алия поняла, что на самом деле у нее не было выбора, совсем никакого. Новость о катастрофе дошла до меня из третьих рук, через друга приятеля Тома. Появившись из ниоткуда, она была ударом по голове.

Джон проявлял сострадание и заботу. Какой придурок. Я всегда думал, что в столь трудные времена, как этот, мой брат никогда по-настоящему не понимал этого; он никогда по-настоящему не ощущал глубоких эмоций, бурлящих вокруг, и никогда не был способен понять, что ты чувствуешь. У него была роль, которую он должен был сыграть, чтобы все исправить, роль, которую он выполнял. Но он этого не понял.

Как и двое его счастливых детей. Своими пустыми, красивыми глазами они наблюдали за мной, чтобы увидеть, что я буду делать, как будто я был животным, в которое ткнули палкой.

Моя мать была в целом более сложным случаем. Она суетилась, готовя горячие напитки для всех, ее самоконтроль был абсолютно жестким. Но внутри она была пустой и хрупкой, как фарфоровая кукла, которая каким-то образом пережила почти столетие. Джон вообще этого не чувствовал; моя мать чувствовала это, но боролась с этим. Так кто же был более испорчен?

В любом случае, у меня были дела. Я сбежал в свою комнату. Я сел на свою кровать, на кровать, на которой спал ребенком, на кровать, которой Том пользовался несколько раз, когда останавливался здесь, и заговорил в пустоту, пытаясь связаться с моим сыном.

Я не мог дозвониться до имплантов Тома или до офиса, в котором он работал. Местная связь в Сибири была отключена, и сети в целом, казалось, пострадали. Я представил себе огромную дыру, грубо вырванную из электронной нервной системы мира, волны боли и шока, расходящиеся рябью, и стаи консультантов, искусственных и человеческих, устремляющихся вниз, чтобы помочь раненым искусственным разумам справиться с их травмой. Чувствительность приходит как единое целое: если вы хотите обладать умом, вы должны принять саморефлексию, тревогу.

И не помогло то, что прямо сейчас, как мне терпеливо объяснили, новостные сети поглощали всю доступную полосу пропускания. Катастрофа в Сибири, вызванная взрывом чего-то под названием "залежи газогидратов", о которых я ничего не знал, казалось, имела все нужные зацепки для новостей: много крови, какая-то связь с потеплением и, следовательно, серьезный ракурс, если так пойдет и дальше, и, наконец, но не в последнюю очередь, это касалось работников гуманитарной помощи, пострадавших во время взрыва, — группы фотогеничных молодых людей с Запада.

Но ничего из этого мне не помогло. Я оставил включенными свои системы, пытаясь дозвониться Тому, в то же время отправил больше поисковых агентов, чтобы забронировать место на рейс.

Стоимость билета на самолет в Сибирь, даже в один конец, была пугающей. В 2047 году никто не летал, никто, кроме очень богатых и очень важных людей, или если вам было нужно позарез. Облететь вокруг Земли на туристическом космоплане стоило дешевле, чем перелететь Атлантику. Том, работающий в своем агентстве по генетическому наследию, путешествовал на круизном лайнере, потратив недели на то, чтобы обойти полярный океан — способ путешествия с гораздо меньшим воздействием на окружающую среду. Но это было бы слишком медленно для меня. Перелет во Флориду уже выбил меня из колеи, но что еще я мог сделать?

Конечно, забронировать билет было только половиной дела. Следующим шагом было то, чтобы меня признали достойным места. Система бронирования направила меня в консультационную службу авиакомпании, чей мужской голос звучал старше, чем мой, отечески строго. — Давайте разберемся, почему вы на самом деле хотите лететь.

— Мой сын ранен!

— Знаете, полеты — это стремление поколения. В юности вы, вероятно, летали много раз, как и ваши родители. Но тогда вы предавались многим нездоровым занятиям. Это не значит, что сейчас вы должны продолжать.

— Я не хочу летать. Просто хочу попасть туда.

— Возможно ли, что на самом деле вы хотите улететь не в Сибирь, а в свое прошлое? Возможно ли, что это не пункт назначения, который вы ищете, а бегство, освобождение от ответственности настоящего?.. — И так далее.

Мой телефон был имплантирован; я не мог заглушить телефонную трубку и сказать то, что на самом деле думал. Итак, я выпускал пар, расхаживая по комнате, пока этот виртуальный Фрейд читал мне лекцию о необходимости "скрытых дополнений", за которые я буду платить, с точки зрения затрат на нанесение ущерба окружающей среде, компенсации сообществам, которые я нарушу шумом самолета, и даже налогов на уборку, связанных с утилизацией самого самолета через несколько лет. Все это было частью пакета мер социальной ответственности, который авиакомпании должны были принять много лет назад, чтобы вообще продолжать летать. Но это было трудно пережить.

— Я не обязан оправдываться перед вами в своих отношениях с сыном, — огрызнулся я в ответ.

— Только не передо мной, — сказал эмпат. — Не перед