Читать книгу - "Авдей. Дитя хаоса - Анастасия Понамарева"

запульсировало сильнее. Я потянулась к нему, как к фонарику в темноте. И увидела.

— Далеко, — сказала я. — Очень далеко. Но идут в нашу сторону. Медленно. Будет не скоро. Может, к утру.

И тут я почувствовала ещё кое-что.

Что-то другое. Не холод. Не давление. Что-то... тёплое. Далёкое-далёкое, но светлое. Как луна за тучами. Оно не приближалось. Просто было там — на краю моего чувства. Как обещание. Как надежда.

Я не стала говорить о нём папе. Я сама не понимала, что это. Может, просто звезда. Может, просто усталость. А может, что-то ещё.

Папа кивнул.

— Тогда у нас есть время. Поспим по очереди. Я первый.

Он сел у входа, спиной к нам, и стал смотреть в темноту. Мама обняла меня и затихла. А я лежала с открытыми глазами и прижимала к себе грязного зайца с оторванным ухом.

Внутри всё ещё пульсировало тепло. Оно не уходило. Оно было частью меня. Чужое и родное одновременно. Как будто во мне поселился кто-то ещё. Или что-то.

Я не знала, что это. Боялась этого. Но в то же время... оно помогало. Оно показало мне, что они идут. Оно дало нам время.

Может быть, это и есть то, о чём говорили в кино? Суперспособности. Дар.

Только в кино это было весело и круто. А в жизни — страшно. Очень страшно. Потому что ты не знаешь, откуда это взялось и что с этим делать. И почему именно ты.

Я закрыла глаза и попыталась уснуть. Но тепло внутри не давало. Оно пульсировало, жило своей жизнью. И вместе с ним я чувствовала их. Далеко. Но они шли.

И ещё — то, другое. Светлое. Далеко-далеко. Как звезда.

Я не знала, что это. Но мне хотелось верить, что это не враг.

Я прижала зайца крепче.

— Мы справимся, — прошептала я ему в оторванное ухо. — Обязательно справимся.

Заяц молчал. Но мне казалось, что он согласен.

Глава 10. Ошейники

Они вышли из леса не так, как я ожидала.

Не Клыкастые. Не Щупальцевые. Эти были другими.

Высокие. Стройные. В чёрных костюмах, облегающих, как вторая кожа. Лица — бледные, почти белые, с резкими скулами и тонкими губами. И глаза. Красные. Без зрачков. Они горели в полумраке, как угли, и от этого взгляда у меня внутри всё похолодело.

Их было трое. Они вышли из-за деревьев бесшумно, как тени, и встали на краю обрыва, перекрывая путь назад. Мост качался под нами, доски скрипели, внизу ревела вода.

Папа заслонил нас с мамой. Его руки дрожали, но он стоял. Просто стоял, закрывая нас собой. Я видела, как напряглась его спина, как побелели костяшки пальцев, сжимавших бесполезный кусок арматуры — единственное оружие, которое он подобрал по дороге.

Один из них — тот, что стоял в центре, — сделал шаг вперёд. Его красные глаза смотрели прямо на меня. Не на папу. Не на маму. На меня.

— Вот ты где, — сказал он. Голос был низким, грудным, и в нём не было ни злости, ни угрозы. Только холод. Ледяной, как вакуум. — Мы искали тебя.

— Не подходите! — крикнул папа. Его голос сорвался. — Убирайтесь! Оставьте нас в покое!

Красноглазый даже не посмотрел на него. Он смотрел только на меня.

— Ты чувствуешь это, да? — спросил он. — То, что внутри тебя. То, что проснулось. Мы почувствовали это за много систем отсюда. Всплеск. Чистейший Клосс. Такой силы мы не видели веками.

Я не понимала, о чём он говорит. Клосс? Системы? Но внутри меня что-то дрогнуло. То самое тепло, которое я чувствовала ночью, которое пульсировало, как второе сердце, — оно отозвалось на его слова. Как будто он называл его по имени.

— Уходите! — снова крикнул папа и замахнулся арматурой.

Красноглазый медленно, почти лениво, поднял руку. Даже не посмотрел на папу.

И папа замер.

Просто замер. Рука с арматурой застыла в воздухе. Лицо окаменело. Глаза раскрылись широко-широко, как будто он увидел что-то невероятное. Или не видел уже ничего.

— Папа? — прошептала я.

Он не ответил. Не пошевелился. Стоял, как статуя.

— Что ты с ним сделал?! — закричала мама и бросилась к папе, схватила его за плечо, трясла, трясла. — Очнись! Очнись!

Красноглазый повернулся к ней. Поднял вторую руку.

И мама замерла тоже.

Просто — раз, и всё. Она стояла, вцепившись в папино плечо, и смотрела в пустоту. Её лицо обмякло. Глаза стали пустыми, как у куклы. Рот приоткрылся, но из него не вырвалось ни звука.

— Мама! — я рванулась к ней, но красноглазый уже стоял передо мной. Я не заметила, как он подошёл. Просто — миг, и он здесь. Высокий, бледный, с этими жуткими красными глазами.

— Не бойся, — сказал он. — Твои родители живы. Пока. Они просто... спят. Я контролирую их сознание. Это просто. Люди — хрупкие существа. Их разум податлив, как глина. Достаточно лёгкого усилия — и они делают всё, что я хочу.

Он присел передо мной на корточки. Его лицо было так близко, что я чувствовала его дыхание. Холодное, как морозный воздух.

— Но ты, — продолжал он, и его красные глаза вспыхнули ярче, — ты другая. Твой разум... не поддаётся. Я пытаюсь войти — и не могу. Это невероятно. Ты — носитель Клосса. Прирождённый. Таких, как ты, не рождалось уже сотни лет. Ты даже не знаешь, что ты такое, правда?

Я не ответила. Я не могла. Мои губы дрожали. Слёзы текли по щекам, но я не издавала ни звука. «Я больше никогда не закричу. Я обещала. Я обещала».

— Ничего, — сказал он. — Скоро узнаешь. — Он выпрямился и кивнул своим спутникам. — Наденьте на неё ошейник. И подготовьте родителей к отправке. Они — расходный материал. Но могут пригодиться.

Один из тех, что стояли позади, подошёл ко мне. В его руках был ошейник — чёрный, блестящий, с красным огоньком посередине. Он защёлкнул его на моей шее. Металл был холодным, как лёд, и я почувствовала, как что-то сдавило меня изнутри. Не горло — что-то глубже. Тепло внутри меня сжалось, спряталось, забилось в самый дальний угол. Ошейник гудел тихо, почти неслышно, и с каждым гудением тепло угасало.

— Этот ошейник блокирует твой Клосс, — сказал красноглазый. — Пока ты его носишь, ты — просто ребёнок.