Читать книгу - "Конец игры… - Вячеслав Киселев"

как только устранил угрозу со стороны императора Иосифа, видимо, опасаясь за свой русский трон, поэтому и семью оставил в Швеции, где ей точно ничего не угрожает!

Хозяин кабинета вновь ненадолго задумался.

– Слишком много допущений, но, в целом, правдоподобно. Тем не менее ты обязан убедиться в его прибытии в Петроград, а пока мы можем быть уверены только в том, что он не на Британских островах, и не во Франции, поскольку не владеет французским…. Кстати, что ты думаешь по этому поводу?

– Странно это, – пожал плечами Голдстейн, – офицер, барон, впоследствии граф, принятый при дворе императрицы, и не владеет французским… Вызов для высшего света…, нет, не думаю, Иван не показался мне человеком, склонным к эпатажу, да и в его эрудиции сомневаться не приходится. Одним словом, странно!

– Вот именно, странно… Как обстановка на юге? – переключился хозяин на другую тему.

– Всё, как ты и предполагал, фон Тальман и кардинал Арчетти сделали своё дело и к концу декабря ожидалось прибытие во Флоренцию гостей из Неаполя, Пармы, Милана и Турина, думаю, что скоро следует ждать вестей из Парижа о прибытии делегации Габсбургов. Только боюсь не будет ли поздно, барон Армфельт уже больше месяца обхаживает графа Морепа, а что, если они договорятся или уже договорились?

– Не исключено, поэтому мы немедленно сделаем свой ход, а присутствие в Париже барона Армфельта сыграет нам только на руку. «Профессор» здесь?

Голдстейн утвердительно кивнул, и хозяин продолжил:

– Хорошо, пусть немедленно отправляется обратно на континент, в Париж, и доставит туда парочку «подарков». Первым станет «собственноручное» письмо лорда Норта в адрес императора Ивана, якобы выкраденное из дворца Сан-Суси в Берлине, в котором Норт отвечает Ивану, что британцы отнесутся с пониманием к его вторжению во Францию весной следующего года, и со своей стороны готовы рассмотреть возможность пресечения французского судоходства в Канале и даже, при определенных обстоятельствах, атаки их флота и базы в Бресте. Это письмо должно попасть к графу Морепа, но обязательно минуя министра иностранных дел. Морепа опытный политик и непременно заподозрит в этом письме фальшивку, но…!

– Но будет вынужден начать проверку происхождения письма, что неизбежно повлечет за собой волокиту на переговорах с бароном Армфельтом и даст нам дополнительное время для совершения второго хода! – закончил мысль Голдстейн, воспользовавшись возможностью блеснуть своими логическими способностями.

– Именно так, – улыбнулся хозяин, – а затем на сцене появляется второй «подарок», теперь для её королевского величества Марии Антуанетты. Русского посла при дворе Людовика нет, значит здесь у «профессора» руки развязаны, пускай обставит дело через графа Верженна, по линии дипломатической почты, детали проработаете сами, «собственноручное» письмо императора к подарку уже приложено…

– Что за подарок? – поинтересовался Голдстейн.

– Великолепный набор благовоний, пудры и прочих дамских штучек в обрамлении груды драгоценных камней, естественно с сюрпризом. Нужно сделать так, чтобы одна из фрейлин королевы тайком попробовала на себе этот сюрприз, женщины ведь любопытны и завистливы, а когда бедняжка в муках скончается, граф Верженн предъявит королю доказательства коварного замысла императора Ивана. После этого барон Армфельт отправится в Бастилию, а Людовик гарантированно договорится с Габсбургами и направит свою армию на восток!

– Грандиозно, только зачем жалеть королеву, усложняя план, ты же сам всегда учил, что простота – это залог надёжности, а убийство супруги превратит Людовика в смертельного врага Ивана?

– Жалость, – снисходительно взглянув на Голдстейна, покачал головой хозяин, – ты прекрасно знаешь, что мне незнакомо такое слово, а логика плана лежит на поверхности, подумай… Убив королеву сейчас, мы лишимся рычага воздействия на Людовика со стороны семейства Габсбургов, а завершить «злодейство Ивана» можно будет немного позже, чтобы окончательно сжечь мосты!

– Ты как всегда прав рабби! – склонил голову Голдстейн.

– Весной ты сообщал мне о платье необычного покроя, которое получил из личного гардероба императора Ивана, ты привёз его?

– Конечно, оно со мной! – показал гость на дорожный сундук, стоящий у двери.

Через минуту френч и галифе оказались разложены на столе и на «условно настоящего» мистера Смита накатили воспоминания…

***

В окопы Второй мировой Давиду Вулфовицу попасть не довелось, возрастом не вышел, но для каждого поколения землян всегда найдётся своя война… Вообще-то, умный и прилежный мальчик из семьи нью-йоркского торговца антиквариатом Джейкоба (Якова) Вулфовица, выходца из Польши еврейского происхождения, собирался изучать историю. Окончив в 1946 году среднюю школу, восемнадцатилетний Давид поступил в Колумбийский университет, точнее, в его структурное подразделение колледж Колумбия, и с лёгкостью получил через четыре года степень бакалавра, естественно, планируя продолжить обучение в магистратуре университета для получения степени доктора философии. Однако, кроме изучения истории, юноша неожиданно для всех (даже для себя) проявил интерес к военному делу и параллельно прошёл Курс подготовки офицеров запаса (так сказать, «военную кафедру»), хотя становится кадровым военным вовсе не собирался. Просто решил испытать себя, да и учёба давалась легко, оставляя достаточно времени для изучения военных дисциплин. И ограничилась бы служба лейтенанта Вулфовица нахождением в запасе и прохождением ежегодных военных сборов, но в июне 1950 года грянула Корейская война.

Начало войны стало для южнокорейцев и их американской «крыши» настоящей катастрофой, ведь к концу августа под их контролем оставался лишь Пусанский плацдарм на южной оконечности Корейского полуострова, размерами сотня на сотню километров. Однако и наступательный порыв северокорейских дивизий также иссяк. Линия фронта замерла в неустойчивом равновесии, а США и их сателлиты спешно перебрасывали на плацдарм подкрепления со всего мира, пытаясь восстановить боеспособность потрепанных дивизий и создать ударную группировку, способную прорвать Пусанский периметр. В числе американских соединений, оборонявших плацдарм, оказалась и 1-я дивизия морской пехоты, в рядах которой принял боевое крещение новоявленный морпех Давид Вулфовиц.

Вообще, генералитет всех времён и народов, за редким исключением, ведёт себя довольно однотипно. Вначале усиленно готовится к «прошедшей» войне, а потом быстренько избавляется от прошедших «огонь и воду» ветеранов, чтобы не мешали маршировать на парадах и составлять бравурные доклады. Вот и американский Корпус морской пехоты представлял из себя к концу сороковых годов довольно жалкое зрелище и оказался совершенно не готов к новым испытаниям. Численность морпехов после войны кардинально сократили (с трехсот до семидесяти тысяч), большинство ветеранов тихоокеанских баталий демобилизовали, а министр обороны Луис Джонсон вообще собирался ликвидировать КМП, как род войск, полагая, что решающим оружием в будущих военных конфликтах станет авиация. В результате чего, к 1950 году, состав 1-й дивизии морской пехоты по численности не превышал усиленную полковую боевую группу. Однако, других морпехов взять было неоткуда и на спешно доукомплектовываемую новобранцами дивизию пал выбор при формировании 10-го армейского корпуса, предназначенного для