Читать книгу - "Преддверие - Герман Иванович Романов"

что прошелся по залу. Григорий Иванович, закрепляя успех, заговорил дальше, но умолчал о «Шарнхорсте», зажатом где-то арктическими льдами — поиски рейдера активно вела советская полярная авиация, на перехват отправились британские и американские корабли. И судя по тем титаническим усилиям, что принимал Королевский Флот, уничтожение второго германского линкора стало делом принципа, он вчера даже получил шифрованную радиограмму от Черчилля. Маршал снова вернулся к танковым войскам, на которые возлагал все свои надежды. И «аванс» выдал сегодня — вручил погоны маршалов БТВ Федоренко и Черняховскому. Ивана Даниловича он уже два года продвигал по службе, и было за что — как полководец он проявил лучшие качества.

— Производство «маталыг» приостанавливается — ежемесячное поступление двух тысяч машин вполне достаточно, механизированные части укомплектованы по полному штату. Так что товарищи, бронетехники у нас хватает, а потому надо отбросить вермахт за линию Днепра, освободить Киев и начать наступательные операции на правобережной Украине. Это относится в первую очередь к фронтам товарища Конева и Ватутина — тот командующий, чьи войска раньше прорвутся к столице советской Украины, может рассчитывать на звание маршала Советского Союза, а генералы на прибавление звезд на погонах. А танки мы вам дадим, они уже направляются на фронты. Так что нам есть чем воевать, и мы умеем это делать.

Щедро прибегая к посулам, Кулик внимательно смотрел на реакцию генералитета — многие теперь были обязаны ему своим продвижением. И закончил свою речь соответствующим образом, исходя из «текущего момента», как любили приговаривать комиссары.

— У нас сейчас есть реальная возможность нанести сокрушительный удар по вермахту, грех упускать такой момент. Вражеские дивизии основательно потрепаны, многие обескровлены и отведены в тыл на пополнение. Все резервы Ставки будут немедленно отправлены на фронт — мы начинаем общее наступление на всех направлениях.

Григорий Иванович сделал паузу, теперь нужно было закончить речь словами, которые завтра будут опубликованы в передовицах всех советских газет. Их он тщательно продумал — тексты писал сам, не прибегая к помощи. Тут все по завету первого российского императора сенаторам, что те не читали по бумажке, «дабы дурь каждого была видна».

— Так что действуйте решительно, товарищи, но старайтесь обойтись без напрасных потерь — у нас и так много убитых и раненых бойцов, героически сражавшихся за Родину. А потому нам всем следует уже сейчас позаботиться о будущем. Именно советские люди есть наше главное и бесценное достояние, им предстоит восстанавливать разрушенную войной страну после нашей победы. Она будет скоро, пройдет год, максимум полтора — мы наступаем, и пойдем дальше на запад, освобождая города и села от немецко-фашистских оккупантов, и так до самого Берлина!

Закончив выступление на столь пафосной ноте, Кулик присел на стул, в зале только раздавались продолжительные и громкие аплодисменты — все хлопали, охваченные нешуточным энтузиазмом после произнесения последних слов. Теперь сказано все, его выступление завершало совещание, на котором присутствовало более трехсот собравшихся военных, партийных и государственных работников. Да и цифры, им оглашенные, были скорректированы в сторону приуменьшения, с излишней детализацией — на этом и строился расчет. Дело в том, что от Рузвельта поступило предложение, поддержанное Черчиллем, встретится втроем и переговорить о будущем переустройстве мира по окончании войны. Тегеран, понятное дело, отпал сразу — он находился в зоне действия германской авиации, ФДР предложил Касабланку, куда можно было вылететь через заполярные воды на «летающей крепости», при этом англичане предложили один из быстроходных крейсеров. Но памятуя о судьбе лорда Китченера, который в прошлую войну отправился в Россию и потонул вместе с «Хемпширом», Григорий Иванович отказался. Да и Марокко его не прельщало, ведь был еще один город, знаковый для будущего, и совсем неподалеку, буквально рукой подать — его-то и избрали местом встречи «Большой тройки»…

Германский линкор под ударами тяжелых бомб британских «ланкастеров» — тут главное попасть, можно не в сам корабль, а рядом. Как любили приговаривать в советской армии, хотя и по другому случаю — недостаток точности всегда компенсируется мощностью боеголовки…

Глава 11

— Мой фюрер, этого следовало ожидать — кригсмарине долгое время невероятно везло, это следует признать, но рано или поздно везение должно окончиться. Наш враг на море слишком силен, силен своими вековыми победами, чтобы мы могли бороться с ним на равных. Добро бы один Королевский Флот, но там еще американцы, а у них военно-морские силы куда больше, чем у Британской империи. И пострадали не только мы одни, за брошенный могущественным противникам вызов. Японцам сильно досталось в битве за Гуадалканал, их авианосное соединение разгромлено наголову, судя по тем несуразным цифрам, в которых наши несчастные союзники, которых мы поддерживаем целый год, посчитали потери американского флота. Но ничего страшного не случилось, по большому счету, мой фюрер — мы ведь успели обескровить врага намного раньше, просто сейчас общий счет чуть подравнялся, но разница в нашу пользу, причем изрядная. При этом мы свои «планирующие бомбы» применили по британцам куда более эффективно, добившись более значимых результатов.

Впервые Гудериану пришлось утирать Гитлеру, как говорят русские, «сопли и слезы». Внезапность нападения была за британской авиацией — четырехмоторные бомбардировщики «ланкастер» сбросили чудовищные пятитонные бомбы. Попадание трех из них, плюс близкий разрыв, хватило, чтобы линкор «Гнейзенау» через две минуты перевернулся — погибло более восьмисот членов команды. От разрыва вогнула броневые плиты на «Тирпице», но боеспособности линкор не потерял, можно сказать, что отделался легким испугом. А вот тяжелый крейсер «Адмирал Хиппер» напрочь лишился носовой оконечности от прямого попадания бомбы — но в докладе уже оценили повреждения, устранить которые придется за пять-шесть месяцев, но можно и быстрее, для этого нужно поторопиться построить новый форштевень и присоединить его к кораблю. Причем заранее удлиненный, наподобие тех, что были специально сделаны раньше для германских линейных крейсеров «Шарнхорст» и «Гнейзенау». И старого «Гебена» тоже, модернизация которого, как знал Гудериан, уже заканчивалась — работы шли круглосуточно в течение целого года. Корабли «выпотрошили», поставили новые котлы и турбины, пристроили носовую оконечность, как это сделали итальянцы на своих старых линкорах, сняли две диагональные башни главного калибра, а в трех оставшихся установили 28 см пушки нового типа, снятые с «Шарнхорста». И Гудериан, немного подумав, добавил:

— Может быть, нам следует перевооружить наши гросс-крейсера чем-нибудь посерьезнее калибром. Поставить новые башни с одиннадцатидюймовыми пушками, или изготовить новые 240 мм орудия, какие делали для австро-венгерского флота в прошлую войну. И тогда наш «Адмирал Хиппер» станет