Читать книгу - "Фантастика 2025-46 - Маркус Кас"

— Больше двух тысяч обученных пеших воинов, две сотни лучников, около пары десятков стрелков проходят обучение. Есть еще две сотни всадников, — закончил подсчет Лейбнер.

— А пушки?

— Десять малых и две большие, — мгновенно ответил военный министр на вопрос короля.

— Мы выступаем на юго-запад, к землям Русов. Оставь небольшое количество воинов для охраны дворца и наших городов, все остальные послезавтра должны быть готовы выступить.

— Мой король!.. — открыл рот Лейбнер, чтобы возразить.

— Фриц, я всё сказал, можешь идти, — пресек его попытку Дитрих.

После ухода Лейбнера он достал «Хроники IV Рейха», открыл на чистой странице и вывел красивыми буквами: «Начало завоевания мирового господства».

* * *

Патриарх Никон мог считать себя счастливым человеком: он был единственным из ныне живущих в Макселе, кто еще помнил «отцов-основателей». Образ деда в памяти потускнел, но усилием воли Никон мог представить себе бородатое хмурое лицо своего деда. Тот был совсем молодым, когда попал в этот мир. Он взял на себя функции Патриарха, женив своего брата на местной правительнице. За многие десятки лет преследований секта «Новый Израиль», или «Христоверы», наконец обрела свой новый дом, не боясь притеснений.

Никон любил выспрашивать у старого умирающего деда подробности тех времен, когда " христоверы" оказались на новой земле. Уже перед самой смертью дед Алексей, доживший до ста лет, рассказал Никону, что всю жизнь боялся возвращения Макс Са. Этот мифический персонаж имел силу среди Русов даже спустя сто пятьдесят лет своего отсутствия.

Никон знал со слов деда, с какими трудностями пришлось столкнуться «отцам-основателям», высадившимся в этой благодатной местности. Аборигены говорили на искаженном русском языке, отказываясь принимать новую веру. Спустя десять лет бесплодных попыток Алексей Гаврилов, дед Никона, пошел на беспрецедентный шаг, объявив Макс Са сыном Иисуса. Это не сразу, но дало результат: ряды " христоверов" начали пополняться Русами, которым возвышение статуса любимого Макс Са очень понравилось.

Но были и те, кто яростно продолжал сопротивляться нововведению. Первоначально, во времена Алексея Гаврилова, первого Патриарха, их просто не трогали. При отце Никона сектантов «Возвращения» выселяли из городов, чтобы они не мутили народ. Никон, унаследовав титул Патриарха, первый десяток лет продолжал политику отца, выселяя сектантов из населенных пунктов. Спустя время он понял, что эта тактика была ошибочной: создавались целые анклавы, где не признавался Иисус. Тогда Никон поменял тактику, сажая сектантов в тюрьмы и обрекая их на рабский труд на рудниках.

Всё эти репрессии давали обратный эффект, усиливая недовольство Русов. Первого сектанта приговорил к сожжению суд Будилихи ровно десять лет назад. Вначале сожжения были часты, но с каждым годом их становилось меньше. Всё меньше оставалось желающих прилюдно заявить, что Макс Са вернется, и что Он — Великий Дух, а не сын Иисуса. Сектанты еще оставались среди Русов, в этом Никон не сомневался, но то, что они боялись выступать прямо — было хорошим знаком.

Прожив долгую обеспеченную жизнь, Никон был готов к смерти, считая, что существованию " христоверов" ничто не угрожает. Еще пара поколений, и про Макс Са можно забыть, предать его забвению. Единственное, что беспокоило патриарха, — так это неумение его сына Синода держать себя в руках. Вспыльчивый, он уже успел натворить немало дел. Никон знал, о воровстве из казны, но прощал это единственному сыну. Простил и смерть семьи своего счетовода Лутова, сгоревшего вместе с семьей.

Но не суждено было Никону умереть спокойной старостью: из Будилихи привезли странного сектанта. Патриарх хорошо разбирался в людях, а сопоставив рассказ Максима Серова, — так представился молодой крепкий парень, — со словами деда, понял, спокойной смерти ему не видать. Борясь с совестью, он принял единственное верное решение, устранить угрозу существованию «христоверов», поручив Синоду утопить Максима и женщину, которая была вместе с ним. Но Синод и здесь опростоволосился, позволив сбежать мифическому Макс Са. Трупы охранников обнаружили быстро, стрела была местного изготовления, даже быстро вышли на кузнеца.

Под страхом сожжения на костре кузнец выдал покупателя, но дом парня по имени Баск оказался пуст. Бросив всё силы на поиски беглецов, Никон упустил из виду порт. Вспомнив о морских воротах, послал туда отряд. С момента бегства Макс Са из порта Макселя ушло всего одно судно — берлинская торговая шхуна. За ним отрядили один из лучших парусников Макселя с требованием досмотреть судно, и при обнаружении Максима Серова убить на месте.

А дальше начались чудеса: судно не вернулось и было обнаружено в семидесяти километрах от Макселя практически полностью сгоревшим. Спаслись два члена экипажа, клятвенно заверявшие, что мужчина, которого им предстояло убить, на их глазах метнул молнию правой рукой. Все попытки инквизиции " христоверов" переубедить спасенных в невозможности такового наталкивались на иступленные крики двух матросов, клявшихся в своих словах. Никон отдал приказ убить обоих, живые они принесли бы столько вреда, что от одной мысли об этом Патриарх начинал задыхаться.

Не дал результата ультиматум правителю Берлина Терсу: проклятый безбожник не испугался войны, объявив о выходе из подчинения Макселю. Его внучатый племянник император Тихон и сын Синод кипели гневом, требуя организовать военную экспедицию и покарать как Макс Са, так и правителя Берлина. Никону пришлось дважды повысить голос, чтобы заткнулись оба. Сейчас он ждал прихода императора и сына, предстояло обсудить полученные от информатора сведения. Патриарх сумел внедрить несколько своих людей в Берлин, одного даже сумел пристроить во дворец Терса.

Данк заботливо подбил ему подушку, усадив Никона поудобнее. Этот огромный и с виду страшный человек всецело был предан ему душой. Данк родился на его глазах, до него в личной охране Патриарха был отец Данка, а еще раньше дед. Дед Никона рассказывал, что на окраине города встретил предка этих огромных страшных людей. Взял его к себе, кормил, заботился. Так появилась династия Данков, являвшихся личными телохранителями Патриархов.

Первым пришел Синод. Поцеловав руку отца, присел на стул, поигрывал рукоятью украшенного кинжала. Император Тихон IV явился спустя почти полчаса. Император приходился внучатым племянником Никону, линия младшего брата его деда не отличалась долгожительством. Формально главой империи был император, хотя реальная власть была в руках Патриарха.

— Дети мои, — слабым голосом начал Никон, — я получил весточку из Берлина, потому и вызвал вас. Сектант, называющий себя Макс Са, отбыл с небольшим отрядом в городок Мехик и прислал оттуда гонца к Терсу с требованием подкрепления.

— Самое время напасть на Берлин, отец, — перебил Никона Синод.

Укоризненно взглянув на