Читать книгу - "Фантастика 2025-46 - Маркус Кас"

Со слов Лерница, увеличения дальности выстрела можно добиться двумя способами: изготовлением унитарных зарядов, не допускающих выхода части пороховых газов впереди ядра, или использованием нарезов в стволе пушки. Но все они недостижимы в настоящее время: Лерниц просил два года для изготовления унитарных боеприпасов и пушек, заряжающихся с казенной части. Образец был: снятая с субмарины пушка, уже больше ста лет хранившаяся в фюрлянде. Но не было даже образца снарядов, все знания основывались на записях предков и редких книгах, переживших их хозяев.

Не сильно продвинулись Огюст и Лерниц в изготовлении огнестрельного оружия для воинов. Первая десятка "топов«,— Дитрих не знал кому в голову пришла идея так назвать ружья, — была передана отряду Ганса, находившемуся недалеко от цитадели врага. По одной версии, слово «топ» было восклицанием дикарей, услышавших ружейный выстрел. Стволы для ружей приходилось ковать вручную, сваривая их кольцами для достижения необходимой прочности. Заряжание — со ствола, но здесь дело обстояло куда легче, чем с пушками. Для заряжания огромных пушек, что отливались в фюрлянде, требовалось несколько человек.

Меткость таких ружей оставляла желать лучшего, но главным было пробивное действие: круглая пуля пробивала доспехи его воинов. Следовательно, пробьет и доспехи Русов, со слов Ганса, доспехи их врага не сильно отличались от экипировки дойчей.

Первоначальный план — обрушиться всей массой на пограничный городок и смять его гарнизон Дитрих изменил после того, как наткнулся на записи Адольфа Эрста, описывавшего Великую Войну. Его предок писал, что хитрости на войне надо отдавать больше предпочтения, нежели грубой силе и напору. Ганс Мольтке побывал в разведке, где, взобравшись на горные вершины перед крепостью, оценил вероятность штурма пограничного городка Русов.

— Будут большие потери, мой король, — доложил его надежный товарищ, вернувшись из разведки. — Проход в страну Русов преграждает высокая стена, упирающаяся в отвесную скалу.

— Обойти ее нельзя? — Дитрих не любил ответ «нет». Ганс был не из робкого десятка, да и дружили они с детства.

— Нет, мой король. Второй конец стены уходит в озеро. Собственно, само озеро — это часть болот, что простираются вокруг него. Болота страшные, я потерял двоих воинов, сунувшихся в них. Эти Русы коварны, они выстроили стену так, что ее нельзя обойти. Крепость надо брать, но будут большие потери.

Дитрих помнил этот разговор до мельчайших подробностей. И не забыл, как совершенно случайно перед ними открылась лазейка завладеть неприступной крепостью.

— И что, они там сидят за этой стеной вечно? Им есть, охотиться, сажать хлеб не надо? — грохнув кулаком по столу, дал он тогда выход своим эмоциям. Но ответ Ганса заставил его вскочить от радости.

— Дитрих, — Ганс мог позволить себе обратиться к королю по имени, — там местные дикари им приносят животных в обмен на безделушки.

— Какие безделушки?

— Железные ножи отвратительного качества, кузнецы у них явно не самые лучшие, — пренебрежительно отозвался Мольтке вставая.

Ганс уже дошел до двери, когда Дитрих окликнул его:

— Вернись, Ганс, я придумал, как нам взять эту крепость, запирающую выход в земли Русов.

— Расстрелять пушками и пойти в атаку? — предположил Ганс, возвращаясь к королю.

— Нет, мы сделаем иначе: твои отборные солдаты проникнут внутрь под видом дикарей, вступят в бой и откроют двери для остальных воинов. Надо всё продумать, торопиться не будем, у нас один шанс, и его надо использовать сполна.

Они просидели тогда до поздней ночи, обсуждая всё варианты. Отправляя Ганса с отборным отрядом к границе, Дитрих дал Гансу свободу действий. Мольтке мог самостоятельно доработать или изменить план и самостоятельно выбрать время для его успешного исполнения. Отборный отряд, включавший в себя десять обладателей «топов», двадцать всадников, — пятую часть всей конницы фюрлянда, — и больее двухсот пеших воинов, ушел к границе почти два месяца назад. За это время Ганс прислал всего одну короткую весточку: «Мой король, всё идет по плану. О сроках атаки сообщу дополнительно».

Усевшись в кресло, Дитрих мысленно обратился к неведомому Макс Са, чьими детьми себя считали Русы. Со слов Ганса, побывавшего в плену Русов, Макс Са у них не то Бог, не то посланник Бога. Из разговоров Русов, что смог понять Мольтке, этот самый Макс Са ушел на небо, но обещал вернуться. И случилось это, судя по всему, во времена, когда его предок Адольф Эрст попал в эти края.

"Очередная сказа про Великого Шамана«,— усмехнулся Дитрих, перелистывая рукописные труды своего предка.

Осторожно постучав в дверь, заглянул Карл, начальник дворцовой охраны:

— Мой король, есть донесение от Мольтке.

— Неси сюда, — вскочил с места Дитрих.

Разорвал кожаную тесьму и развернул лист грубого пергамента.

Короткое послание гласило: «На следующий день после полнолуния. Твой друг и подданный Ганс Мольтке».

— Карл! — заорал Дитрих. Перепуганный начальник охраны влетел в комнату, обнажая саблю.

— Зови Фрица Лейбнера, нам надо обсудить военную кампанию.

Карл выскочил за дверь, а Дитрих аккуратно сложил донесение Ганса среди остальных бумаг. До этого пограничного городка около восьми дней пути. С учетом обоза и пушек, это дней десять. А полнолуние — примерно через неделю.

— Нельзя терять ни минуты, чтобы прибыть вовремя, — пробормотал себе под нос молодой король, — воинам после победы нельзя долго бездействовать, иначе они теряют желание сражаться.

Эту великую мудрость он вычитал в книге своего предка. Была там еще одна запись, но о ней Дитрих сейчас не думал, погрузившись в размышления о близкой победе и молниеносном наступлении. Стояла середина октября, до сезона дождей оставались считанные недели.

— Надо закончить войну до середины ноября, — сам себе установил срок будущий завоеватель, зевая в ожидании своего военного министра. Он спланировал то, чего так страстно хотел его великий предок — достижение мирового господства. Первыми покорит Русов, расставит по всему миру свои форпосты, чтобы его потомки могли контролировать развитие племен дикарей. Нельзя допускать развития иных цивилизаций, кроме дойчей. Это противостояние с целым миром, но в душе молодого короля бурлила горячая кровь, не давая трезво мыслить. Вторая мысль в хрониках его предка гласила, что нельзя оставлять врага недобитым.

— Не оставлю, великий Адольф, не оставлю, — прошептал потомок нацистов, завороженно смотря на огонь в камине, где ему чудились битвы и сражения.

От глубоких размышлений его отвлек Фриц Лейбнер.

— Мой король!.. — вошедший почтительно склонился.

— Фриц, каковы наши силы на настоящий момент? — Дитрих сразу