Читать книгу - "2:5030/Эльф. Нежданный коннект - Станислав Миков"

ним не ошибка природы и не взломщик. Перед ним просто ненастроенный порт. Транспортный тракт, который доставляет данные в базу сообщений напрямую, минуя телефонную линию, модем и физические кабели.

Пакеты уже были на месте. Валидные PKT-файлы просто материализовались во входящей директории, дожидаясь тоссера. Проблема крылась не в генерации контрольных сумм и не в приёме сигнала. Эфирному потоку не хватало банальной земной обвязки — мейлерной сессии. Для системы эти данные оставались сиротами, возникшими из ниоткуда без обычного служебного лога. Без правильной метки происхождения база рано или поздно сочтет их мусором и отбракует как дубли.

Значит, нужен костыль. Крошечный батник-учётчик, который промаркирует орфанные пакеты, сгенерирует фиктивный отчет о соединении и легально передаст почту дальше. Сисоп выудил из нагрудного кармана обгрызенный карандаш. Подобрал с истоптанной травы картонную папку и, прямо на весу, набросал на пыльной обложке черновую схему. Инбаунд. Фейковый лог. Тоссер. Рука заметно подрагивала, тупой грифель царапал картон, но жесткая логика маршрутизации возвращала землю под ноги. Чудо окончательно превратилось в рутинную задачу по настройке узла.

Алексей сунул карандаш обратно в карман и резко развернулся на каблуках.

Толпа фидошников, плотным кольцом обступившая старый дуб, замерла. В густых парковых сумерках десятки лиц сливались в одно напряженное пятно, ждущее команды своего администратора.

Сисоп вскинул руку, обрывая одиночные шепотки.

— Слушать сюда! — рявкнул Алексей, возвращая голосу привычную начальственную хрипотцу. — Я проверил транспортный тракт. Протокол нестандартный, работает в обход физических линий связи. Но пакеты идут идеально чисто.

Он обвел взглядом притихших фидошников, фиксируя каждое лицо.

— Я официально снимаю все административные претензии к поинту 2:5030/77.777. Взлома базы не было. Использования чужих батников не зафиксировано.

Толпа начала неуверенно перешептываться, переваривая информацию.

— Этот человек… — Алексей запнулся, бросив быстрый взгляд через плечо на высокую фигуру принца в синем бархате, — этот пользователь не является злонамеренным хакером. Считайте его поинтом `2:5030/77.777`. Отдельным случаем. Очень отдельным.

На секунду повисла ватная тишина, а затем поляна взорвалась. Фидошники одобрительно загудели. Кто-то на задних рядах громко свистнул. Послышались сухие хлопки в ладоши. Напряжение, грозившее перерасти в массовую драку, растворилось в искреннем, технарском восторге перед новой, невероятной технологией.

Алексей не стал дожидаться оваций. Он опустил руку, развернулся и сутуло побрел к рассыпанным распечаткам. Хозяин ноды присел на корточки, начал собирать листы и запихивать их обратно в помятую картонную папку.

Его губы быстро, недовольно шевелились.

— Идиотизм… — тихо бормотал Алексей под нос, выравнивая пробитые дыроколом края листов. — Придется заводить отдельную пометку. Руками. Чтобы база не решила, что это мусор без нормального коннекта. И каждое письмо проверять отдельно, потому что если эта ваша пыльца начнет плодить дубли, я вас всех сам в нодлист впишу как стихийное бедствие…

Илья наблюдал за бормочущим землянином. Принц глубоко, протяжно выдохнул. Магическое напряжение последних минут давило на грудную клетку свинцовой тяжестью.

Он всё ещё стоял рядом с Ольгой, опираясь на её присутствие сильнее, чем хотел показать. Девушка стояла на границе падающего от светящейся ветки света. Принц протянул руку и осторожно коснулся ее пальцев. Ольга мгновенно переплела их ладони, ответив крепким, горячим пожатием.

Они стояли на краю света от цветов, отрезанные невидимой стеной от ликующей толпы технарей и сурового караула толкинистов у синего якоря Арантира. Илья опустил голову, заглядывая в темные глаза студентки. В ее взгляде не было страха.

— Ты понимаешь, что теперь он правда будет писать тебе правила? — тихо спросила Ольга, кивнув на Алексея с его папкой. Голос у нее дрожал, но в нем уже возвращалась знакомая сухая усмешка. — Устав межпространственного поинта. С приложениями.

Илья впервые за вечер почти улыбнулся. Шум парка, выкрики фидошников, запах коньяка давили, но пальцы Ольги оставались теплыми и упрямыми. Она крепче сжала его ладонь, не давая снова уйти в церемониальную неподвижность.

Глава 44. Мосты и меридианы

Поляна гудела. Оцепенение от прямого проявления магии распадалось, сменяясь лихорадочной человеческой суетой. Одни фидошники чертили прутиками на пыльном асфальте схемы невозможной передачи писем, другие пытались дотянуться до светящихся лепестков над распечатками Алексея. У синей пластиковой кабинки выстроилось плотное кольцо толкинистов. Опустив деревянные мечи остриями вниз, они сурово перешептывались, распределяя ночные дежурства у новообретенных врат. Проступившие на самодельных клинках и плащах руны ловили отголоски магии, слабо мерцая рядом с порталом.

Катя остановилась на границе этого импровизированного щита. Она стояла, скрестив руки, всем своим видом демонстрируя абсолютную скуку, но стоило кому-то из подвыпившей толпы сделать шаг к кабинке, как девушка небрежно преграждала путь.

Один из парней в зеленом плаще почтительно склонил голову.

— Благодарю тебя, светлая дева. Твоя доблесть хранит наши рубежи…

— Остынь, страж, — отрезала Катя, даже не повернув головы. — Просто держите круг и не отсвечивайте.

Илья стоял на самом краю серебристого света. Гвалт резал слух, принц жаждал увести Ольгу прочь, в спасительную тишину. Она замерла рядом, почти касаясь плечом его груди, и завороженно смотрела на распустившиеся бутоны.

Илья мягко сжал ее пальцы. Девушка подняла лицо. Короткий кивок в сторону неосвещенной аллеи — и Ольга поняла его без слов. Она крепче перехватила прохладную ладонь принца и уверенно потянула за собой вглубь Александровского парка. Шарканье подошв по гравию растворилось в хоре голосов. Никто из увлеченных расследованием невозможных узлов связи и охраной пластиковых врат не заметил, как виновник торжества исчез в ночных тенях.

Гравий парковых дорожек сменился неровным, выщербленным асфальтом, и густые кроны деревьев расступились, выталкивая беглецов в лабиринт пустых улиц Петроградской стороны. Звуки фидопойки — хриплые споры о протоколах передачи данных, звон бутылок и смех — отрезало массивом старых зданий. Город накрыло сюрреалистичным, обманчивым светом петербургской белой ночи. Время давно перевалило за одиннадцать, но небо оставалось высоким, выцветшим до жемчужной бледности, словно кто-то пролил на темный холст разбавленное молоко.

Странный, рассеянный свет падал отовсюду и ниоткуда одновременно, стирая привычный объем предметов. На фасадах домов с их облупившейся штукатуркой и лепниной практически отсутствовали тени. Влажный после недавнего дождя тротуар тускло блестел, отражая желтые пятна редких работающих фонарей, которые безуспешно пытались спорить с природной аномалией.

Магический откат настиг Илью тяжело и неотвратимо. Воскрешение мертвого дуба потребовало колоссального выброса жизненной энергии, и теперь пустоты в астральном теле заполнялись свинцовой усталостью. В Высоком мире использование магии всегда сопровождалось легким бризом и запахом озона, но Земля забирала долги грубо. Илья чувствовал во рту металлический привкус. Мана циркулировала по внутренним меридианам медленно, густыми, болезненными