Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

Я успел разглядеть и матросов Агаты, лежащих вдоль стен, и воинов Острова, разбросанных по всему двору… И все они были разорваны знакомыми когтями.

Упыри… Самое ужасное знание, которое принесла с собой Бездна в этот мир. Как вообще архимаг Острова додумался пустить эту скверну в свои земли? И что здесь вообще произошло?

Ведь архимага, того старика, убили на море… Видимо, он заготовил какую-то подлую ловушку на случай своей смерти, и она сработала. А может, это из-за того артефакта, что явился Креоне? Старик явно держался за власть, и просто так никого на своё место пускать не хотел, даже после смерти. Уж я, Десятый, таких властолюбцев встречал достаточно.

Но гадать времени у меня не было… Через пару мгновений я уже вступил вглубь крепости, обратив свой источники и окутав себя на этот раз холодом. Стены тут были покрыты изморозью; она лежала толстым слоем на камнях, на дверных косяках, блестела в глубине коридоров. Под ногами хрустело, и каждый шаг отдавался эхом.

Слишком много поворотов… Я спускался всё ниже, пытаясь с помощью магического источника определить, откуда именно веет холод души. Можно было бы пронестись и вихрем, но я боялся ошибиться, а потом носиться кругами и натыкаться на свой же собственный след.

Вскоре одна из лестниц вывела меня к широкому проходу, за которым начинался зал. Я почувствовал его раньше, чем увидел: огромное пространство, наполненное магией, как чаша водой.

У самого входа стоял Виол…

Он был почти полностью покрыт инеем. Пальцы едва шевелились над струнами, губы двигались медленно, с трудом, и я не сразу понял, что он поёт. Резонирующая бардовская магия висела в воздухе, словно печной дурман в какой-нибудь таверне…

Глаза Виола покосились на меня, в них едва мелькнула искорка радости. Но пальцы не остановились, он продолжил петь…

Магия была очень мощной, и откуда-то очень знакомой. Совсем недавно я слышал такую песню… Но где?

Если бард считал нужным продолжать, то я не стал его отвлекать. Я уже понял, что пришёл в самый разгар какого-то магического боя. Только очень медленного, буквально промороженного до костей боя.

Пройдя за двойные ворота, я увидел большой зал, заставленный вдоль стен стеллажами с книгами до самых потолков.

В центре этого зала застыли Креона и Агата… Они стояли возле сломанного центрального алтаря, и обе были окутаны снежным вихрем. Не просто скованы — они уходили в холод души, каждая в свой собственный, и от этого воздух вокруг них дрожал, мерцая искрами лютого мороза.

На полу лежала раскрытая книга, страницы которой шевелились от сквозняка. А рядом с ней, в паре шагов, из разлома в полу медленно, миллиметр за миллиметром, выползал упырь…

— Да смердящий ты свет! — выругался я.

И опять двухдневный упырь… А может, и трёхдневный, я в сортах магии, способной уничтожить мир, не сильно разбирался.

Кажется, я понял, какими именно техниками межемирские Тёмные Жрецы поделились с архимагом. Ох… Так вот что за мотив у песенки Виола! Это же колыбельная, и она очень похожа на ту, отголоски которой я слышал, когда точно такой же упырь снёс голову Адгаму Певчему.

Колыбельная Виола не справлялась. Как не справлялись Агата и Креона… Потому что тварь, пусть тяжело и медленно, но упорно двигалась. Покрытая инеем окаменевшая шкура упыря едва заметно содрогалась от его движений — волосок за волоском упырь тянул длинные когти, вгрызаясь ими в камень и выползая из своей темницы.

Я обернулся, заподозрив, что для Виола это тоже не совсем обычная песня. Как бы он тоже энергию души в неё не вложил…

Три дорогих мне друга сжигали себя дотла, чтобы остановить эту тварь, но для упыря-переростка это всё равно было мало. Он полз, и каждая секунда приближала его к свободе… Закончатся силы у магов, и упырь разгуляется вовсю. Хотя куда ему деваться с острова?

Я остановился напротив твари, понимая, что у меня будет всего несколько секунд. Уцепиться за тварь, обхватить её, превратиться в огонь… и пока он рвёт меня на части, унести подальше. Под солнце, в бескрайние глубины океана.

Больше ничего тут сделать нельзя. Агата же маг очень опытный, она сразу почует, что опасность миновала, и сможет найти выход из холода души.

Я тронул щёку Агаты. Какая злая ирония — Отец-Небо отпустил меня сюда к ней… И вот я с ней, как он и обещал. Только не уточнил, что это будет всего пара мгновений.

— Смердящий вы свет, — проворчал я, вздыхая, — Светлые, на хрен, силы. Всё у вас не как у людей.

Огонь взвился из источника, собираясь окутать меня. И я уже готов был сорваться к упырю, как вдруг громыхнувший в голове голос остановил меня.

«Бросс, зачем ты выбираешь смерть, когда можно выбрать жизнь?»

Голос был шелестящим, как листва в летнем лесу. Я замер, понимая, что просто так Вечное Древо бы не вмешалось…

Я даже растерялся. Ну а как иначе-то? Кому ещё тут жертвовать собой?

И всё же я, закрыв глаза, прислушался. Вдруг ещё что скажет? Нет, не слышно… Я погрузился ещё глубже, концентрируясь, сосредоточился на магическом зрении. Знакомая и весьма приятная аура, которую сложно было учуять в этой тягостной атмосфере, лучилась откуда-то сбоку. От стеллажей, скрывавшихся в тени вдоль стен.

Бросив взгляд на упыря, который даже в мире ленивцев был бы самым медленным, я пошёл к полкам.

— Погоди, грязь, — буркнул я, — Книжку тебе возьму почитать.

Тут были тысячи книг, свитков и переплетённых папок. Но ещё и всякие артефакты, которые буквально сквозили магией — медальоны, амулеты, шары, оружие. Все знания и техники Совета Равновесия были скрыты на этих полках.

Я остановился перед стеллажом, где на нижней полке лежали мешки из плотной мешковины, аккуратно перевязанные, с вышитыми знаками. Мешок был небольшим, но тяжёлым. Развязав тесёмки, я заглянул внутрь.

Там лежало семя…

Такое же, как-то, что мы с Лукой бросили в пропасть, в Бросских Горах.

Оценив количество мешков — раз, два… шесть! — я понял, что Совет Камня прекрасно знал о священных семенах. И более того, он их искал и собирал, чтобы не дать Лиственникам посадить их.

Да уж, равновесие…

Едва я коснулся семени, как сразу понял, что надо сделать. Взяв мешок, я вернулся к сломанному алтарю, где упырь уже наполовину вылез из разлома… О, а ведь так даже удобнее!

Я подошёл ближе и, особо не церемонясь, раскрыл твари пасть. Красные глаза вспучились будто от возмущения,