Читать книгу - "Фантастика 2026-181 - Маргарита Блинова"

То, что больше не было Олейниковым, вдруг остановилось. Подняло глаза. Встретилось со Степой взглядом.

«Как это возможно?! Здесь же темно, снаружи от стекла блики, он не может меня видеть», – метались мысли. Он отшатнулся, попятился, упал, задев спинку чьей-то кровати.

– Блять, Петренко, харэ бузить, спать ложись, – заворчал кто-то в темноте.

– Заткнитесь оба, заебали, – добавил еще кто-то.

Степа снова вскочил, бросился к окну.

Двор был пустым.

То, что больше не было Олейниковым, исчезло.

39

Хорошая новость была только одна: отец всё же не начал снова бухать. Ставил на стол свой «Absolut», сидел, бормотал что-то под нос, но так ни разу и не открыл, не начислил, не выпил. Потом снова убирал на дальнюю полку на кухне и перемещался на диван, где пустыми глазами смотрел бесконечные съезды народных депутатов. Там же, на диване, Сухомлин-старший обычно и засыпал.

Все остальные новости были очень плохими.

Майская расслабленная атмосфера из школы исчезла. Крюгер был слишком погружен в себя, чтобы обращать внимание на притихших учеников, нервно шепчущихся учителей и даже отсутствие в классе Оли – мало ли, может, заболела. Пусть лучше дома сидит, пока он не придумает выход из сложившейся косяковой ситуации.

Только когда вместо годовой контрольной по геометрии в класс зашел мрачный директор Олег Ильич в сопровождении округлого милиционера, Крюгер сообразил: происходит что-то очень скверное.

В классе повисла испуганная тишина: сразу, резко, как будто кто-то невидимый выключил звук. Даже стулья ни под кем не скрипели.

Директор откашлялся, промокнул плешь нечистым платком и, глядя себе под ноги, сказал:

– Уважаемые ученики, я, собственно, хотел бы сообщить… То есть, представить вам подполковника милиции Эммануила Александровича, который… Вот он, в общем, сообщит. Положили все ручки и слушаем внимательно.

Дело было неслыханным: над стегающим именем Эммануил даже никто сдавленно не хрюкнул с задних парт.

Крюгер, как было велено, вынул изо рта ручку, которую до этого ожесточенно грыз, и аккуратно, чтобы не издать ни звука, положил ее на парту. Не удержался: поправил, чтобы лежала справа строго параллельно тетради.

Подполковник Эммануил говорил четче, чем очевидно напуганный Олег Ильич, но ясности это не прибавило.

– В минувший четверг в окрестностях школы произошло чрезвычайное происшествие. У органов защиты правопорядка есть основания полагать, что в границах Советского района орудует маньяк. На данный момент вам настоятельно рекомендуется проявлять бдительность, избегать нахождения на улице после наступления темноты и довести изложенную информацию до родителей, опекунов или старших родственников…

От милицейского канцелярита Крюгер поначалу расслабился. Мало ли кто там где орудует… И без маньяка проблем хоть жопой ешь.

– …Прошу вашего полного внимания. В минувший четверг жертвой преступника стала ученица вашей школы.

Когда-то давно маленький Витя, еще не бывший тогда Крюгером, услышал от бабушки выражение «разрыв сердца». Он не помнил, кому и по какому поводу это было сказано, но сразу и страшно испугался этого неведомого разрыва. Подумал тогда: а вдруг кто-то лопнет шарик, а сердце от неожиданности разорвется?.. А если это такая болезнь, когда живешь себе, никого не трогаешь, а сердце оп – и разорвалось там, внутри, на мелкие кусочки?.. Он долго потом прикладывал ладонь к левой стороне груди и, насупившись, считал количество ударов в минуту. Каждый раз оно получалось разным: секундомера у Сухомлиных не было, а по настенным часам минуту было отсчитывать очень неудобно, поэтому Витя начинал психовать еще сильнее.

А вот теперь он понял, что́ именно бабушка имела в виду.

В груди кольнуло.

Горло сжало невидимой рукой.

В глазах потемнело.

Весь класс – его парта с открытой тетрадью, лежащей строго параллельно ей ручкой, рядами спин, доской, директором и милиционером – начал заваливаться в сторону, как криво вставленный в проектор слайд диафильма.

– …Оксана Городничая, – прорвались через исчезающую реальность слова подполковника. – Жизнь потерпевшей спасти не удалось.

Витя сел прямее. Он знал, конечно, имя Олиной лучшей подруги – она училась в параллельном классе. «Пиздец, пиздец, пиздец», – колотилось в сознании.

– Те из вас, кто видел Городничую в течение минувшего четверга после окончания школьных занятий, окажут следствию неоценимую помощь. Любая информация: место, время, даже недолгая встреча. Сообщите родителям о сложившейся ситуации, потому что милиции необходимо согласие на сбор свидетельских показаний у несовершеннолетних. Товарищ, э-э-э, директор, – он явно уже забыл, или вообще не знал, имя-отчество Олега Ильича, – подготовит соответствующие запросы с подписью и печатью образовательного учреждения, а также райотдела милиции.

Теперь в классе уже загалдели, задвигались: Ксюха?! Городничая?! Это ее, в смысле, маньяк убил?!

Кто-то из девочек в голос, с воем, заплакал. Пацаны, даже самые дерзкие, смотрели на Эммануила глазами испуганных спаниелей.

Крюгер слушал стук невидимых молотков в своих висках.

Подполковник говорил что-то еще; Олег Ильич по-школьному хлопал в ладоши, пытаясь привлечь внимание класса. Не помогало.

Эммануил что-то недовольно шепнул директору, дернул его за рукав и показал глазами на дверь, – актового зала в старом школьном здании не было, поэтому объявление предстояло сделать еще много раз.

Крюгер всё сидел, глядя перед собой. Лихорадочно гонял по кругу мысли: нет, не может быть, мусора сто пудов что-то напутали. Вон как этого Чикатило поймали давно еще, так теперь везде маньяков ищут. Это точно Акула или кто-то из его отморози. Но почему тогда Городничая, а не Оля?.. Может, ошиблись? Или хотят его, Крюгера, предупредить, что всё по-серьезному? Да нет, не может быть – они же мелкая подвальная срань, а не реальные отморозки типа стрелявшего в него (точнее, ему под ноги) Амела. А может, всё наоборот: у тех бандитов еще были какие-то тормоза – а эти подвальные теперь творят, что хотят?.. Да ну нет, это он себя накручивает, сто пудов какая-то случайность. Или правда маньяк?.. Нет, не может быть, не бывает таких совпадений. Сто процентов, Акула.

Витя всё решил.

Встал, покидал тетрадь, ручку и учебник в целлофановый пакет (отец еще несколько месяцев назад купил ему понтовый рюкзак с логотипом «Chicago Bulls», но Крюгер отказывался им пользоваться).

Вышел из вдруг опустевшей, нездорово тихой школы, – это ж сколько он просидел в классе?.. Когда и куда все успели деться?

Стиснул зубы и решительно двинул в сторону подвала.

40 В Москве

– У Молдавана по-любому его тему отжимать надо. Там и так бабла крутилось нормально, а сейчас подвязы по властям, будет вообще ой-ой. У него одного ебучка треснет столько в себя забирать. Плюс там патенты, технологии… Он и сам, по ходу, свою перспективу не рубит.

– М-м-м… Это