Читать книгу - "Фантастика 2026-181 - Маргарита Блинова"

– работой. Заказов было дохрена, потенциальных заказчиков – еще больше; Ротарь кружил по городу и ближней области на старом «каблуке» «Иж–2715», закидывал готовые комплекты, жал нужные руки, подписывал нужные бумажки, откидывал нужные объемы в производство, – и старался не думать о том, что без новых патентов, без внедрения технических усовершенствований, (без Сухомлина) он вот этой беспонтовой дрочнёй и будет заниматься до пенсии.

Или, что при нынешних раскладах было более вероятно, до первого серьезного инфаркта.

– Братан, а чего тяжелые такие? – как-то спросил его заказчик в Сальске. – Сейчас в Москве, базарят, в два раза легче делают.

Ротарь еле сдержался, чтобы не сказать: нахера тебе в твоем блядюшнике легкие окна?! Здание, в котором происходил ремонт, явно должно было стать рестораном с элементами казино и борделя: фасад уже красили паскудным золотом, характерным для таких заведений.

Вместо дерзости хохотнул, хлопнул собеседника по плечу:

– Да в Москве говна тебе, братух, в керамопластик намешают такого, что рама с полплевка поломается. И в три конца еще по баблу навалят, они ж там нас всех за колхозников держат!

– Пидоры они там все в Москве, – предсказуемо ответил тогда заказчик, и отвлекся на какую-то другую бордельную проблему.

Ротарь знал, что таких вопросов будет всё больше, и отделаться от них домашними заготовками будет всё сложнее: люди отстраивались, начинали разрешать себе думать не на неделю, а на год-два вперед; хотели большего и лучшего за свои деньги. Скоро на одной харизме и вась-вась выезжать уже не получится.

Именно поэтому он сейчас и ехал на предварительную встречу с завхозом здания администрации области: это был не сальский стрипушник, а в потенциале большой и жирный клиент.

Машину Ротарь бросил далеко, аж на улице Суворова; надо было прогуляться, очистить голову. Завхоз этот был такой важной птицей, что его контакт далеко не с первого раза удалось пробить только через знакомых дальних знакомых, – и потом за свои деньги укатывать всех этих малоприятных людей в «Петровском причале» в счет будущих потенциальных прибылей.

Встречу назначали тоже долго и мутно: Ашот Суренович был то в отпуске, то в командировке, то еще хер знает где, – и это несмотря на все положенные имена, фамилии и прочие заклинания, которые проситель озвучивал по телефону его секретарше. Ротарь даже оставил свой домашний номер, чего обычно не делал, – не ждал, на самом деле, что ему перезвонят. И вообще, по правде говоря, всё меньше верил в эту затею: скорее всего, знакомые знакомых просто развели Молдавана на побухать, а вопрос решить даже не попытались (если вообще могли).

Но тут, буквально вчера, домашний телефон зазвонил – в полдевятого вечера; не то чтобы в разумное время, но и не неприлично поздно. Профессионально бодрый женский голос сказал:

– Иван Андрияшевич, вас ожидают у Ашота Суреновича. Завтра, 24 апреля, 13:00.

Сразу было понятно, что звонят из серьезного учреждения: ни «здрасьте-до свидания» (много вас таких), ни «удобно ли говорить» (куда ты денешься), ни адреса (проситель должен знать наизусть), ни единой вопросительной нотки (опять же, куда ты денешься).

Даже с учетом прогулки Ротарь пришел к обладминистрации почти за полчаса до назначенного времени; одернул себя – не мальчик, чтобы в людской сидеть, глазами хлопать. Перешел Большую Садовую (которую по привычке всё еще называл улицей Энгельса), присел в парке у памятника Первоконникам на скамейку, прокрутил еще раз мысленно возможные сценарии разговора.

Беседа явно так или иначе пойдет об откатах – вопрос только, в каком размере. В случаях таких больших заказов брали, вроде, десять-пятнадцать процентов; на это Ротарь пошел был без вопросов. Но это с проверенных, давних партнеров, – а если ему, человеку с улицы, зарядят больше? Маржинальность у «Окон-Дон» была процентов двадцать; делать большие объемы себе в убыток на перспективу (а завхоз явно будет продвигать такую тему) Ротарь не столько не хотел, сколько не мог себе позволить. Проебешься полгода в ноль, просядешь по остальным клиентам, тут-то тебя и сожрут – не москвичи, так кто половчее из местных.

Он в деталях представил себе незнакомого Ашота Суреновича: лет под полтос, пузатый, с лоснящейся мордой, в кожане, несмотря на уже почти летнее тепло. Сто пудов наблатыканный, дерзкий с охуевшим коммерсом; с таким не прокатят приколы про пидоров-москвичей. Ротарь ругал себя за то, что со всей последней суетой (и с постоянным, давящим беспокойством о Лясе) не выработал заранее линию поведения, не навел про этого Суреновича справки, не подготовился получше…

Чуть не пропустил за этими мыслями назначенное время, – молодец, конечно, был бы, если бы опоздал!

В час дня выяснилось, что: во-первых, завхоз сидел не в какой-нибудь там подвальной подсобке на задах монументального здания областной администрации, а в большом светлом кабинете с окнами на Ворошиловский. Во-вторых, Ашот Суренович был худой, подтянутый, плюс-минус одного с Ротарем возраста, и носил не кожан, а светло-голубую отглаженную рубашку с короткими рукавами. В-третьих, разговаривал он – гладко и официально, как будто читал заранее написанную помощниками речь.

– Прошу извинить, Иван Андрияшевич, я долгое время был недоступен, очень много работы сейчас. Присаживайтесь.

Ротарь к такому повороту событий готов не был – и опустился на гостевой стул неловко, на полжопы; как школьник, вызванный завучем по воспитательной работе. С неудовольствием услышал свой голос – высокий, противный:

– Я как бы извиняюсь, мне общие знакомые сказали, что с вами можно обсудить, так сказать, вопросы, связанные с параметрами реконструкции оконных, как говорится, элементов фасада…

Ашот Суренович слушал, не перебивая, не меняя выражения лица и глядя Ротарю прямо в глаза.

– Я вот принес примерный просчет, но это, как вы понимаете, прикидочные цифры, по любому моменту мы готовы обсуждать отдельно, чтобы достичь, так сказать, взаимовыгодных договоренностей…

Уже к этому моменту понял: нет, всё. Не будет у него никакого контракта с обладминистрацией. Таких кустарей-одиночек, как он, этот Ашот Суренович явно грыз и выплевывал по десять в месяц. Странно даже, что вообще согласился разговаривать, – обоим уже понятно, что только время тратят.

Завхоз вдруг заговорил:

– Отзывы о вас и вашей компании, Иван Андрияшевич, крайне положительные. Я бы хотел начать с пробного остекления первого этажа во внутреннем дворе, по итогу которого мы примем решение о формате и объеме дальнейшего сотрудничества.

Ротарь захлопал глазами, как дурак. Выдавил из себя:

– А по условиям…

Ашот Суренович впервые за весь разговор перебил:

– Мои люди сравнили варианты по рынку, ваши цены – вполне конкурентные. На первом этапе работаем по базовому прайс-листу. Далее, в зависимости от сроков и качества выполненных вашей фирмой работ, возможен пересмотр условий оплаты