Читать книгу - "Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов"

меня держит — крепко, но бережно. Скользя руками по спине, зарываясь ладонью в волосы, приподнимая меня от пола и опуская обратно.

Но буря пошла на спад. Как будто ураганный ветер начал успокаиваться и постепенно превратился в легкий теплый ветерок. Прижимаясь лбом к моему лбу, Корвин держал меня, и я ощущала тщательно контролируемую дрожь желания.

— Почему вы…? — прошептала я. Сейчас я была готова умолять, чтобы он взял меня на руки и отнес к себе. Чтобы ураган вернулся, а стена рухнула.

— Остановился? — хрипло усмехнулся он. Одна его рука скользнула мне за затылок, и он мягко запрокинул мою голову так, что ему стало удобно смотреть мне в глаза. — Хотя бы потому, что наш «договор» не действует, с тех пор как ты рассказала мне правду. Ведь ты не заключала никакого договора. Потому что ты не принадлежишь мне и не работаешь на меня. Нет договоров и правил, есть только ты и я… — он провел рукой по моему лбу и коснулся волос.

Удивительно, но увлеченная обучением, я мало думала о своем нынешнем статусе. Что, когда открылась правда, «договор» потерял силу. И я теперь не известно, кем прихожусь Корвину.

Может быть, теперь я важна для него, только пока нужна для операции против Мендера? Но почему он тогда только что так страстно меня целовал? Так страстно, что я опять поверила, будто между нам может быть что-то большее. «Есть только ты и я…» — эхом пронеслось у меня в голове.

— Но тогда тем более… — почти простонала я. — Почему?

Корвин резко отстранился, и в освободившееся пространство ударил холод. Но в ту же секунду его руки опять с двух сторон обхватили мое лицо.

— Потому что ты такая… беззащитная, Анна, — сказал он искренне. И в голосе я услышала боль. — Так легко воспользоваться этим. Твоей благодарностью, твоим зарождающимся… влечением… Так легко… — тяжело дыша, он опять склонился к моим губам. Но тут же отпрянул, отпустил мое лицо и сделал шаг назад. — И снова не дать тебе никакого выбора!! Знаешь… это похуже, чем совратить провинциальную девственницу! В подобных случаях меня как раз не стала бы мучить совесть, они ведь лишь об этом и мечтают.

Пару мгновений я стояла, как будто он дал мне пощечину. Его слова врезались в душу, и я не знала, что чувствовать и думать.

Так я… я действительно нужна ему? Просто у него какие-то свои соображения? Он боится, что я полюблю лишь его роль в моей жизни, его помощь, его обхождение, а не его самого? Что я из благодарности буду с ним, а потом пожалею об этом?

Мне стало даже обидно. Почему! Ну почему нужно все усложнять, если он мне самой так нужен! Может быть, я испугаюсь в какие-то моменты, я ведь не привыкла быть с нормальным мужчиной, что-то может вызвать неприятные ассоциации, и я испугаюсь.

Но я всем сердцем хочу… дарить ему радость, счастье… и да, наслаждение, тоже. Ну и что, что недолго. Я смогу принять, что спустя десятилетия он уйдет в другой мир…

Смогу.

— Так если хотите дать мне выбор, спросите меня… — тихо, но уверенно сказала я. А на глазах набухли неконтролируемые слезы.

— Спрошу. Потом, когда все закончится, — усмехнулся Корвин в ответ. И я заметила, что он полностью взял себя в руки. Хрипотца исчезла из голоса, дрожь желания улеглась. Снова он был собранный, спокойный и какой-то… величественный посреди старинного зала. — Я много о чем спрошу тебя, Анна… потом, — закончил он. — Предложу и спрошу. Но не сейчас.

И вдруг рассмеялся.

— И тем не менее… Мне показалось, тебе захотелось, чтобы тебя взяли на руки, — в два решительных шага он оказался рядом со мной и подхватил меня на руки, словно я вообще ничего не весила. — И еще я знаю, что одна девушка — спецагент из команды Дэйла — любит ужинать прямо в постели…

Я была растеряна, но не могла не рассмеяться от его слов. Да и постыдные мысли, что может быть… если он проведет этот вечер со мной, то не устоит, вызвали неожиданную радость. Я даже представила, как сейчас заберусь в постель и соблазнительно выставлю плечо. Стыд какой, Анна!

Впрочем, Корвин ведь видел меня и голой, даже сидел рядом в воде, на кровати… Кому как не мне знать, что если он решил, то не сорвется и не возьмет женщину. Я незаметно вздохнула.

Он нес меня до самой спальни. И ни разу не поцеловал. А мои губы просто горели от желания, чтобы это произошло.

Глава 17. Операция "Бал"

— Его светлость сиятельный герцог Марийский сэр Корвин Тэйт и мисс Анна Грэйн! — пронеслось над залом, и сотни глаз устремились в нашу сторону.

Я была готова к этому, знала, что все будут смотреть на меня хотя бы потому, что я пришла с Корвином. Но в первые моменты показалось, что меня выкинуло из тела, и я кружусь где-то сверху, вижу внизу свою худую фигуру возле собранного и величественного Корвина.

Но было кое-что, привязывавшее к реальности — его твердый надежный локоть.

Сколько бы я ни смотрела на фотографии королевского бального зала, ожидания даже в малой степени не соответствовали тому, что предстало. Зал сиял. Сиял огромными хрустальными люстрами под потолком, сиял белизной стен и колонн. Сиял золотой росписью на портиках, украшавших его сверху. Сияло убранство, и сияли люди, собравшиеся здесь — вся высшая знать Каррены и такие вот «счастливчики» вроде меня.

Женщины в шикарных нарядах. Кто-то в изысканных узких платьях, кто-то — в громоздких в стиле «ретро», но все в украшениях, отражавших свет люстр и вносивших свой вклад в общее сияние. Мужчины — в черных и бежевых костюмах, некоторые в белых. Некоторые во фраках вместо пиджаков.

Мой герцог — в простом облегающем черном костюме с серебряной цепочкой, протянувшейся от кармана на груди до плеча, — казался одетым скромно. Но от этого он выглядел даже изысканнее большинства.

Мое бальное платье тоже было простым, но элегантным. Стиль подобрал сам Корвин. Белое, с завышенной линией талии, мягко струящееся вниз. Плечи открыты, а лиф усыпан небольшими бриллиантами. Согласно моде последних лет, к открытым плечам полагались длинные перчатки из тончайшей ткани. Прическа высокая, с двумя завитыми прядями, бегущими от висков. Корвин, увидев меня в полном бальном убранстве… ничего не сказал. Просто подошел и поцеловал мою руку в перчатке.

Несколько мгновений я моргала, не в силах вычленить отдельные группы людей,