Читать книгу - "Птица малая - Мэри Д. Расселл"

Сандос поволок корзину к занавешенной двери, которую распахнул, толкнув спиной. Джон последовал за ним к веревке для белья.

— Сколько здесь? Семь или восемь кило, а?

— Микроприводы тут получше, — сказал Сандос и принялся развешивать белье.

Процесс оказался медленным. Он все делал правильно, но прищепки норовили выскользнуть из его хватки.

— Возможно, мисс Марио следует добавить на большой и указательный пальцы фрикционные подушечки, — с легким раздражением сказал Эмилио, когда это случилось в четвертый раз.

И это тот самый человек, который месяцами маялся со старыми скрепами без единой жалобы! Было отрадно слышать, как он облегчает душу. В нем нет ничего, что нельзя вылечить с помощью беззлобного брюзжания, подумал Джон. Он знал, что все не так просто, но с удовольствием убеждался, что Сандос обрел душевный покой.

— Наверно, я скажу глупость, — предупредил Джон, — но эти скрепы и выглядят изящно.

— Итальянский дизайн, — восхищенно откликнулся Эмилио.

Он вытянул руку перед собой, словно невеста, разглядывающая свое новое кольцо, и произнес с легким английским акцентом:

— В следующем году их будут носить все.

— «Принцесса-невеста»! — воскликнул Джон, немедленно распознав цитату.

— А-а, вижу, вы используете против меня защиту Бонетти, — сказал Эмилио — на сей раз с сильным испанским акцентом.

— Не связывайся с сицилийцем, когда на кону жизнь! — объявил Джон, усаживаясь на низкую каменную стену, ограждавшую этот боковой дворик.

Некоторое время они перебрасывались цитатами из фильмов, пока Джон не откинулся назад, сцепив руки на колене, и не сказал:

— Потрясающе, старина. Никак не думал, что найду вас в таком бодром состоянии духа.

Эмилио застыл с простыней в руках, вдруг осознав, что и впрямь доволен жизнью. Он остолбенел, едва ли зная, что делать с этим чувством. Возник было почти автоматический порыв возблагодарить Господа. Эмилио подавил его, упрямо цепляясь за факты: он развешивает белье, болтая с Джоном Кандотти о «Принцессе-невесте», и получает удовольствие. Вот и все. Благодарить надо Паолу Марино, а не Бога. Эмилио и сам помог себе. Когда он понял, насколько лучше новые скрепы, то попросился на работу в прачечную. Ему нужно чем-то заниматься, а это будет хорошей посильной тренировкой, убеждал Эмилио, естественной терапией для его рук. Теперь он спал и ел лучше, а ночи сделались не такими тяжелыми. И он становился сильнее. Конечно, время от времени, слегка запыхавшись от постоянных наклонов, Эмилио вынужден был останавливаться, но постепенно перерывы делались короче и требовались реже…

Обеспокоенный его затянувшимся молчанием и задумчивостью, Джон оставил свой каменный насест.

— Давайте я помогу, — мягко сказал он и поднял одну из простыней.

— Нет!

Уронив простыню, Джон отшатнулся.

Несколько секунд Сандос не двигался, тяжело дыша.

— Послушайте. Простите, — сказал он затем. — Я испугался, ясно? Не ожидал, что вы окажетесь так близко. Не хочу помощи! Все пытаются мне помочь! Простите, но я это ненавижу. Оставьте меня в покое…

Он отвернулся — сердито, едва не плача. Наконец повторил более спокойно:

— Простите. Напрасно я на вас ополчился. Я запутался, Джон. Столько всего намешано…

Стыдясь своей горячности, Эмилио отвернулся и наклонился к корзине с бельем. Спустя пару минут сказал через плечо:

— Не стойте с глупым видом. Помогите.

Джон растерянно покачал головой, но затем подобрал наволочку и повесил на веревку.

В молчании они довели дело до конца и вернулись в сумрак подвала за новым грузом белья. Опустив корзину на пол, Эмилио тяжело вздохнул, глядя на свои скрепы:

— Да, эти намного лучше, но на скрипке играть я все еще не могу…

Джон забормотал что-то сочувственное, но вдруг увидел, что Эмилио ухмыляется.

— Черт! — засмеялся Джон, и напряжение, возникшее между ними, испарилось. — Не могу поверить, что на это купился. Вы ведь никогда и не играли на скрипке, верно?

— Бейсбол, Джон. Я играл только в бейсбол.

Чувствуя, что к нему возвращается спокойствие, Эмилио открыл стиральную машину и начал выгружать полотенца.

— Сейчас я, наверно, слишком стар и потрепан, чтобы обежать площадку. Но когда-то у меня были здоровые кисти.

— На какой позиции вы играли? — спросил Джон.

— На второй базе обычно. Недостаточно длинные руки, чтобы играть на внешней части поля. Я был весьма хорош на приеме — в основном одиночные и дубли. Ну, может, не так уж и хорош, но любил это дело.

— Отец Генерал утверждает, что у него до сих пор шишка там, где вы ударили его по лодыжке, пытаясь захватить третью базу. Он говорит, вы были просто дикарь.

— Это клевета! — воскликнул Эмилио.

Негодуя, он протиснулся в дверь и отнес корзину к веревке.

— Грубиян — да. Варвар — вполне вероятно. Но дикарь? Только если счет был равный.

С этой корзиной они управились вместе, прислушиваясь к звукам позднего утра, стуку кастрюль и сковородок на кухне, когда брат Косимо начал готовить завтрак, — и теперь молчание было дружеским.

— Джон, а вы интересуетесь бейсболом? — спустя какое-то время спросил Эмилио из-за рядов влажного белья.

— Фанат «Щенков», — пробормотал Джон. — Проклятие жителя Чикаго.

Отпихнув полотенце, Сандос уставился на него широко открытыми глазами:

— И насколько плохи дела?

— Я бы не рискнул на них поставить.

— Понятно. Вот оно что! — Сандос уронил полотенце. Наступила задумчивая пауза.

— Что ж, теперь ясно, почему Джулиани приволок из такой дали вас.

Внезапно Джон услышал голос отца Генерала:

— Фолькер, мне нужен кто-нибудь, чтобы позаботиться о безнадежной развалине, вернувшейся с Ракхата. Доставьте сюда фаната «Щенков».

— Вы не безнадежны, Эмилио.

— Джон, я могу рассказать о безнадежности такое, чего не поймет даже фанат «Щенков».

— А вы испытайте меня.

Когда Сандос вновь заговорил, он уже сменил тему:

— Итак. Как дела Сан-Хуана в этом году?

— На три очка опережают всех. Они стали чемпионами в пятьдесят восьмом, — сказал Джон, радуясь, что может сообщить хорошие новости.

Эмилио снова выглянул из-за простыней, блаженно улыбаясь, кивнул пару раз и с удовлетворенным видом вернулся к работе. Сделав паузу в своем продвижении вдоль веревки, Джон сквозь брешь в простынях посмотрел на Сандоса:

— Вы знаете, что это первый раз, когда вы спросили о текущих событиях? Слушайте, это сводило меня с ума! Ведь вы улетели еще до моего рождения! Вас не интересует, что произошло? Какие войны завершились, кто победил и все такое? Технологические революции, медицинские достижения? Вам это даже нелюбопытно?