Читать книгу - "Ретро Бит 1-10 - Сева Сотх"

может, и хорошо, что девушки нет. По-настоящему сильным игрокам я не соперник. Так, словами Миллера, по носу щелкнуть зазнаек с личными тренерами.

Нас усадили на трибуны. Я бросил под лавку свой облезлый рюкзак и тут ко мне внезапно подсел Ли.

— Колон, ты ведь их всех обыграешь? — с надеждой спросил азиат. В его взгляде читалась классовая ненависть. И я вполне его понимаю. Сам уже мысленно начал “Диалектический Огонь” напевать.

— Всех не смогу, Ли. Только тех, с кем буду играть. Тут же олимпийская система на выбывание, верно?

— Ага, Колон. Это ведь школьный турнир, тут нет правил ФИДЕ, — подтвердил китаец, — скажи, а что у тебя с Линдой? Она странная и увлекается всякой чушью, но не смей ее обижать.

— Когда я вообще хоть кого-то обижал? — неподдельно удивился я. Белый и пушистый ведь.

— Фернандес на физкультуре — ты сбил его с ног, не отнекивайся. Мексиканцы в душевой, мисс фон Штейн, даже мистер Миллер. И это не считая того, что ты творил в прошлом году. Ты задира, Колон, и тебя побаиваются, иначе уже побили бы после того, как стихами выделился.

— Я исправился, Ли, больше никаких конфликтов.

— Ты даже сегодня перед турниром с кем-то подрался.

— Ученики, внимание, я общался с организаторами, вот регламент. Школы играют между собой согласно местам в рейтинге. Мы последние, первые — престижная академия Бель-Эйр, за которую играет чемпион долины прошлого года.

На паркет спортивного зала вынесли четыре игровые доски. У дальней стены, свободной от трибун расположили четыре магнитных поля, где будут дублировать ход матчей.

К зрителям вышел представитель организаторов — дядечка в костюме стоимостью с весь наш трейлерный парк. Он сказал много пафосной чуши и наконец-то объявил начала шестого межшкольного шахматного турнира долины Сан-Фернандо.

— Открывают турнир Политехническая школа имени Фрэнсиса — Джастин Ли и Академия Бель-Эйр — Престон Карлайл.

Ли — вполне неплохой игрок для своих лет. Не гений и не вундеркинд, но для шестнадцати и минимума опыта против сильных противников он выдает неплохие партии. Карлайл — платиновый блондин, которого безоговорочно взяли бы играть роль Драко Малфоя, уничтожил азиата за двадцать пять ходов. Не полноценный матч, а миниатюра. Легко и непринужденно. Даже зевнул в конце. Насчет скуки согласен. В полном доминировании нет ничего интересного.

Колин Фигг был сожран чемпионом долины прошлого года — Монтгомери Синклером Третьим еще быстрее, за пятнадцать ходов. Перенервничал, зевнул фигуру и получил заслуженное наказание в виде мата.

Садюга Харрис продержался чуть дольше — тридцать ходов, но тоже вернулся на трибуны. Нас попросту уничтожали.

— И так каждый год, сэр? — спросил я у Миллера.

— Ни одной победы с самого создания турнира, — подтвердил математик, — ваш матч, мистер Колон.

— Я рассказывал вам, что такое безумие, сэр?

Напротив меня уселся шатен с безупречным пробором, в свитере ценой со все три моих компьютера, вместе взятых. Его представили как Брэдли Харрингтона. Мажор посмотрел на меня, как на мусор и это откровенно меня взбесило. Да что этот богатый парнишка, родившийся с золотой ложкой в заднице, вообще понимает в жизни, что считает себя вправе так смотреть на людей?

Я улыбнулся, широко и открыто. Оскал Джокера или Вааса Монтенегро, если угодно. Мне снова попались черные.

Современная для меня шахматная теория очень далеко шагнула в дебютах, в то время как Харрингтон разыгрывал абсолютную и, как ему казалось, нестареющую классику — Испанскую партию. Я выполнял ходы максимально быстро — стоило только противнику отпустить фигуру, уже двигал вперед свою. Это сбивает. Элемент психологического воздействия.

А на четвертом ходу я опять сделал то, что наверняка уже снится Миллеру в ночных кошмарах — двинул вперед пешку на h5 и продолжил усмехаться. Вместе с побитым лицом ухмылка парня из гетто стопроцентно смотрится дико.

Брэдли, предвкушая разгромную победу, азартно вступил в борьбу за центр и казалось бы, вообще перестал обращать внимание и на убежавшую вперед пешку и то, что я отказался от рокировки, и на жертву качества — моей ладьи на его слона и так, пока не оказалось, что слишком поздно. Имея зримое преимущество в фигурах, он проиграл в динамике.

— Я протестую! — тоном адвоката, выступающего в суде, сказал ученик Бель-Эйр, когда мат стал казаться неминуемым. — Противник меня запугивал! Вы только посмотрите на этого бандита! Он улыбался!

— Мистер Колон, это ваши записи ходов? — осведомился подошедший турнирный судья, глядя на листок, где я, согласно правилам, отмечал каждый шаг.

— С прискорбием объявляю, что вам засчитано техническое поражение. Победитель — мистер Харрингтон.

Глава 13

Когда джентльмены начинают проигрывать по установленным правилам, они меняют правила — старая истина. На самом деле — не так плохо, я ведь ни на что на турнире и не рассчитывал, однако…

— Сэр, не могли бы вы разъяснить, в чем моя ошибка.

— Ваши записи ходов — они не соответствуют принятой нотации, — терпеливо, как для идиота, объяснил холеный мужчина лет тридцати, стоимость одной укладки которого равна нашему с Еленой трейлеру. — Вы использовали принятую в ФИДЕ алгебраическую запись.

Ну да. Е2-Е4 и так далее, крупными буквами, четко. Вообще, обязанность своей рукой вести протокол матча, на мой взгляд, лишняя раздражающая морока. Но Миллер сказал, что надо, а я не настолько бунтарь, чтобы спорить по мелочам. Прилежно записывал каждый ход в официальный бланк, пока противник тратил время на обдумывание.

— Почему это ошибка, сэр? Международные правила недействительны в Калифорнии? — не удержался от легчайшего сарказма.

— Потому что мы в США, а не в Европе! — с пафосом, достойным лучшего применения воскликнул представитель организаторов. — В наших многолетних шахматных традициях описательная нотация и не вам, подростку из гетто, ее отменять. Взгляните на протокол мистера Харрингтона — он идеален.

Я не побрезговал, посмотрел. Первой записью значилось P-K4 P-K4. И я