Читать книгу - "Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов"

что здесь произошло. Я, понятное дело, свой рапорт предоставлю, но это, сам понимаешь, малость не то. Мы, считай, к шапочному разбору прибыли…

Новиков посмотрел на свои руки — грязные, в чужой крови, с ободранными костяшками. Подумал о Топазе, который лежал в коме. О Круглове, который, возможно, скоро умрет. О Косте, о Стасе, о Грише…

— Конечно. Я готов, — сказал он.

22

8 часов 22 минуты

Артем и Елена зачарованно, словно в первый раз, смотрели, как за бронированным стеклом восходящее солнце преображает пустыню. Марсианский рассвет был холодным и все-таки прекрасным — таким же, каким они увидели его в самый первый день на базе.

Артем сжал руку Елены. Она ответила тем же.

— Я чуть не потерял тебя, — сказал он.

— А я тебя.

— Но я же здесь.

— И я, — ответила она. — Мы с тобой оба живые, понимаешь? Это самая замечательная новость.

— Я никогда не хочу видеть такое снова, — сказал он. — Я не хочу тебя потерять. Я тебя люблю, Лен. Всегда.

Елена повернулась к нему.

— И я тебя люблю, Тема. Пообещаешь мне кое-что?

— Что?

— Если поженимся, то только на Земле.

— Согласен, — серьезно ответил Новиков. — На Байкале.

— Согласна.

Они помолчали, а потом Елена ткнулась лбом ему в плечо и пробормотала:

— Мы справились, Тем. Мы будем жить.

23

9 часов

Артем сидел за столом в кабинете Круглова, оглядывая всю обстановку как будто в первый раз. За его спиной, на стене, висел портрет Юрковского, на полке — старый шлем с треснувшим визором. На столе, рядом с кипой бумаг, какими-то журналами и голографическим терминалом, стояла фотография Натальи — улыбающаяся женщина с веселыми глазами, которая смотрела на мир так, будто знала о нем только хорошее.

Артем осторожно взял фотографию в руки. Он никогда не видел Наталью живой, но так много слышал о ней — от самого Круглова, от Деда, от Топаза. Так много, что ему казалось, будто они знакомы лично. Она была геологом, как Елена. Она была смелой и решительной. Она погибла на Луне, спасая людей. И теперь ее муж лежал в медотсеке, борясь за жизнь, потому что тоже спасал других.

«Да, победа нам недешево далась», — подумал Артем. Погибших и раненых было столько, что марсианская буровая экспедиция, по сути, прекратила свою работу. Часть базы была разрушена, коридоры завалены обломками, вентиляция дышит на ладан. Еще и искин сдох, сожрал сам себя, если верить Гоше.

Но все-таки они выдержали, не сдались. А Земля уже высылает оборудование, материалы и новых людей. Земля про них не забыла.

В дверь постучали, и в кабинет, не ожидая приглашения, вошел Громов. Он выглядел так же устало, как Артем, но держался по-военному прямо.

— Все проверено, — сказал он, садясь в кресло напротив. — Шаттл в наших руках, остатки минирования сняты. Самое главное, что к нам в руки попали ценные данные — планы операции, коды связи, имена кураторов. Теперь-то Альянсу не отвертеться.

Артем кивнул. Он не хотел думать всем этом сейчас, но понимал, что выбора у него нет.

— Слушай… Никак не могу взять в голову — как база смогла продержаться так долго? — спросил командир «Пересвета», и в его голосе прозвучало простое человеческое любопытство. — Мы-то, честно говоря, боялись худшего. Готовились найти здесь только руины и трупы.

Артем усмехнулся — коротко, невесело.

— Они нас недооценили, — сказал он. — У нас были Круглов, Топаз, Дед. Особенно Круглов и Топаз, которые разработали план, спасибо им за это. А самое главное, у нас были люди, которые не захотели сдаваться. Даже повариха наша — да вы ее видели, она вас кормила сегодня, Анна Петровна — таскала раненых под обстрелом. Я такое только в кино про войну видел… Мы знали, что, если сдадимся — нас все равно убьют, такие свидетелей не оставляют, им это ни к чему. Ну вот, поэтому мы просто не могли этого допустить.

Громов посмотрел на него с новым интересом.

— Понял… А что буровая? Она цела?

— Как сказать… Основная арматура и манифольды в порядке, — ответил Артем. — Плазменный перфоратор поврежден, конечно, но его можно заменить, когда грузовик прибудет. Искина нет, вот это самая большая проблема. Но Земля уже пообещала новый, и программиста заодно, в помощь Гоше… Нефть будет, это главное.

— Главное, Артем — что вы живы, — очень серьезно сказал Громов. — И что диверсанты обезврежены, да еще и живьем достались. Жаров и Соболева теперь полетят с нами, и уж будь уверен, в Москве их будут колоть по полной программе, там такие спецы, что им не соврешь. Кстати, Соболева для нас особенно ценный трофей.

Артем нахмурился.

— Не понимаю я, — пробормотал он.

— Ты о чем?

— Нина Соболева — «Цербер»? Ладно, пусть… Но она сдалась так легко. И почему же? Она ведь прошла спецподготовку. У нее мотивация, воля, нервы железные… Это не Жаров, который сломался от страха.

Полковник пожал плечами.

— Наши разберутся, — просто сказал он. — Может быть, она поняла, что все остальное бессмысленно. Камински мертв, операция провалена, канал связи с куратором вскрыт. Что остается? А может быть, она хочет выторговать себе что-то, выдавая секретные сведения по частям. В любом случае, за ней будет особое наблюдение всю дорогу до Земли, да и там тоже. Не совру, если скажу, что ее будут охранять не хуже, чем самый секретный объект. А дальше с ней будут работать в том числе и психологи.

Он помолчал и повторил:

— Разберутся.

Артем кивнул.

— А Круглов? — спросил он. — Его на Землю разве не надо?

— Надо бы, — ответил Громов со вздохом. — Да как? Он пока нетранспортабельный, даже в капсуле. Требуется стабилизация, и только потом…

Он махнул рукой, помолчал и добавил:

— Кстати, то же самое могу сказать насчет Аскерова. Никак нельзя их сейчас трогать, Артем.

— Я понимаю, — сказал Новиков.

Полковник встал, протянул крепкую длиннопалую руку.

— Держись, товарищ Новиков. Ты хорошо справляешься. Семен Борисович был прав, когда говорил о тебе.

— Спасибо. Стараюсь.

Громов вышел, и Артем остался один в кабинете.

Он снова посмотрел на фотографию Натальи. Она улыбалась ему, и в этой улыбке было что-то успокаивающее. Он представил, как Круглов сидит здесь, смотрит на нее и разговаривает, как с живой. Только теперь Артем понял, почему командир базы держался так долго. Потому что у него была причина жить.

Он подумал, что неплохо было бы поставить на стол фотографию Елены, но потом представил себе, как она заходит в кабинет, видит свой портрет, и… Нет, лучше не надо, а то задразнит. Пусть лучше