Читать книгу - "Коронованный судьбой - Влад Тарханов"

минут карета остановилась у ворот особняка, который больше напоминал миниатюрный замок. Именно в нём жил и пользовал немногочисленных пациентов, относящихся к категории избранных, доктор Браун. А кроме того, в небольшом флигеле были оборудованы две палаты для оказания экстренной помощи и дальнейшей реабилитации. Этот врач получил диплом более десяти лет назад и не без успеха применял для лечения инсульта пиявки. К этому времени на территории Британии medicinae hirudines[3] практически исчезли и их завозили из Азии за очень приличные деньги. А непосредственно процедуры попеременно проводили два юных симпатичных санитара. Эти юноши, попав в Японию, без сомнения сумели бы блестяще исполнить женские роли в театре кабуки, а здесь они помимо постановки пиявок, проводили сеансы своеобразной психотерапии. А заодно напомнили графу об увлечениях ветренной молодости, которым он частенько предавался в студенческие годы. Во время семейной жизни он как-то позабыл о них, но теперь, когда любимая супруга покинула сей мир, то почему бы немножко не развлечься? Через две недели, доктор Браун счёл возможным позволить графу Розбери покинуть стены этой больницы, а ещё через десять дней семья британских Рошильдов нанесла ответный удар.

На Лондон опустилась пелена очередного тумана, который Оскар Уайльд сравнивал с желтым шелковым шарфом, а Чарльз Диккенс окрестил его «лондонским плющом», что вьется вокруг домов, но чаще всего в устах жителей и на страницах газет звучали слова: «гороховый суп». Обыватели, выбираясь по различным надобностям из своих жилищ кашляли, чихали и постоянно пользовались носовыми платками, тщетно стараясь очистить легкие и носы от этой желтой мерзости. Лишь содержатели питейных заведений и проститутки благодарили Всевышнего за такую погоду. Ибо большинство обывателей считали лучшим лекарством стаканчик-другой чего ни будь покрепче, а далее возникали желания скоротать время в обществе доступной девицы или же мальчика. Ведь сказано же древними мудрыми людьми во времена, минувшие: «De gustibus non est disputandum» // о вкусах не спорят.

И вот в один из этих дней наследник английского престола ощутил властный призыв своей второй сущности выйти на охоту. Всё было подготовлено и отработано с истинно британским педантизмом. Снятая на неопределенный срок на подставное лицо квартира в районе Уайтчепела и преданный телохранитель, верность которого гарантировала жизнь его любимой внучки. А далее, сменить костюм, надеть очки с простыми стеклами, наклеить накладные бакенбарды, плащ, цилиндр и трость, скрывающая в себе острый клинок. Ждать дичь пришлось недолго. Из тумана появилась женская фигурка и зазывающие прозвучал слегка охрипший голосок, не лишенный приятности:

— Не желает ли джентльмен приятно скоротать вечер?

А затем голос сменился хрипом из пережатого сильной рукой горла. Когда сознание стало покидать тело несчастной пришла очередь клинка, который вонзился в грудь жертвы. Но далее всё пошло совершенно не по плану. Внезапно рядом появилась несколько фигур, глаза ослепили вспышки магния, затем что-то ударило по голове, резкий запах эфира и сознание покинуло тело.

Герцог пришел в себя через несколько часов в кровати в совершенно незнакомой комнате, обставленной дорогой мебелью. Во всём теле ощущалась сильнейшая слабость. Дверь открылась и через порог шагнулграф Розбери. Пресекая возможные вопросы, он прижал палец к губам и положил на столик возле кровати книгу, на обложке которой было напечатано название: Strange Case of Dr Jekyll and Mr Hyde[4]. А вместо закладки была вложена фотография, на которой Эдди с ужасом узнал себя в момент убийства последней жертвы.

[1] Толстяк (англ)

[2] мешку с крысами — мошеннику

[3] пиявки медицинские

[4] Странная история доктора Джекила и мистера Хайда

Глава седьмая

Бремя белых

Глава седьмая

Бремя белых

Лондон, Букингемский дворец, зал № 1844.

25 июня 1894 года. Заседание тайного совета.

Несите бремя Белых

Среди племен чужих —

Сынов своих отправьте

Служить во благо их;

(Р. Киплинг)

Никто не может заявить, что на улицах Лондона и иных крупных городов Европы, среди праздно шатающейся публики было мало иностранцев. Но если в начале девятнадцатого века, среди них преобладали люди, прибывшие с деловой или утилитарной целью сиречь коммерсанты или же желающие исцелить свои недуги у модных английских врачей, то постепенно первенство захватили туристы. Купив в книжном магазине путеводитель и прочитав фразу: «пребывание в таком огромном городе, как Лондон, было бы невыносимо, если бы в нем не было красивых парков», приезжий люд дружно отправлялся на осмотр этих самых достопримечательностей. И как правило, начинали знакомство с Сент-Джейм -парка, раскинувшегося от Хорзегарда до Букингемского дворца, который первоначально не предназначался для размещения резиденции британского монарха. Вообще то его построили по заказу фаворита двух королей и любовника одного из них — герцога Букингема, получившего бессмертие благодаря романам Дюма. Свою экскурсию они планировали таким образом, чтобы до одиннадцати часов добраться до его ворот дабы насладится лицезрением церемонии смены караула королевских гвардейцев, которая происходит ежедневно в одиннадцать утра в начале лета и четыре раза в неделю в другое время года.

Многочисленные зеваки достаточно часто создавали помехи для конных экипажей, поэтому в понедельник последней недели июня 1894 года, ровно в десять часов утра, к воротам Букингемского дворца подъехали четыре кареты и, задержавшись, на пару минут возле караульной будки, проследовали до парадного входа. Из них вышло четверо мужчин- трое в строгих партикулярных костюмах, а один — в мундире контр-адмирала Royal Navy. Несколько семейных пар, судя по фасону одежды, прибывшие на острова с противоположной стороны канала, бросили на них равнодушный взгляд и вновь перенесли своё внимание гвардейцев в их живописных красных мундирах и высоченных медвежьих шапках. Учитывая достаточно теплую погоду, в этот день ртутный столбик термометров уверенно преодолел отметку в 68 °F (20 °C), французы заключали между собой пари по поводу: упадут ли бравые вояки в обморок и если — да, то сколько человек. А вот пожилой, тучный мужчина в костюме-тройке с расстёгнутом пиджаком и галстуком цвета бордо и с густыми усами, кои именовали моржовыми сопровождал взглядом карету, вплоть до её остановки возле дверей дворца. Но когда четвёрка вышеуказанных джентльменов вышла и на минуту задержались у входа, он по всей видимости их узнал и довольно потирая руки стал прохаживаться, держа под постоянным наблюдением ворота. Этим наблюдателем оказался никто иной, как Джордж Огастес Генри Сала, известный писатель, издатель и журналист. К сожалению, в последнее время его преследовали неудачи, основанная им в 1892 году еженедельная газета «Журнал Сала» после первых успехов, привела в итоге к угрозе разорения. Его могла спасти только сенсация, настоящая бомба. Ведь у