Читать книгу - "Бэд Рашн. Книга 2. Архангелы и Ко - Федор Чешко"

Предвечерье выдалось не по-здешнему холодным. Небо торопливо затягивала серая муть; внезапно нагрянувший растрёпанный ветер мешал пыль с ознобливой невидимой влагой… Выходит, не зря старики в один голос пророчили на этот год дурную погоду – вот ещё и лето до средины не дотащилось, а дело уже явно к ливню.

Золотая листва на фоне смурного неба и красной кровельной черепицы; стыки тротуарных плит, прорисованные изжелта-бурой пастелью недовытоптанной травы; вприпрыжку несущиеся вдоль улицы сорванные ветром лентолистья… Всё это вдруг мучительно резануло по сердцу ощущением осени – взаправдашней, грустно-тревожной, земной, непосильной для здешнего мира, оскоплённого своим безмятежным самодовольным благополучием.

Здешний мир… Мир длинного тёплого лета и мимолётной тёплой зимы. Мир необлетающей вечнозолотой полулиствы-полухвои. Мир, где грозу или случившийся по недоразумению иней без улыбки называют разгулом стихии. Мир, самый страшный хищник которого – комароид карликовый обыкновенный – характеризуется плотностью популяции что-то вроде тридцати-сорока особей на квадратную милю… да и те скудные особи, по их активности судя, ведут постническую аскетичную жизнь – небось, подцепили заразу благочестия, едва лишь успев отведать настойки елея на ладане, заменяющей местным колонистам кровь.

Потеряно липли к шагающим башмакам желтоблескучие ленточки, не обученные матерью-природой прочно держаться за ветви и обездомневшие при первом же настоящем порыве настоящего ветра; тянулись по сторонам аккуратные до игрушечности белостенные особняки (крылечки-верандочки-балкончики-мезонинчики-тьху!); редкие прохожие, хоть и кутались, хоть и поспешали отчаянно (как же, ведь этакая непогожая страсть надвинулась!), загодя ещё сдёргивали чопорные свои старомодные шляпы, кланялись уважительно… Степан Степаныч, здравствуйте! Гуд ивнинг, мистер Чинарёфф! А-а, господин учитель! Господин наставник нашего благочестивого юношества! Куда это вы прочь от дома на вечер-то да на ненастье глядя? Всё в трудах, всё в заботах праведных? Ну, Бог вам на помощь!

Здравствуйте, здравствуйте. Бай зэ вэй, ивнинг из нот соу гуд, изн`т ит? Да, знаете, потребовалось тут ещё кое-что срочно доделать по учебным делам… Чертям бы вас всех, траханых святош, на закуску – это уже, естественно, просебя… Дьявол, а ведь действительно и ПРО СЕБЯ тоже… С той лишь разницей, что все здешние святоши – святоши-проффи. А ты среди них единственный любитель. Дилетант. Хлоп (это в смысле ушами).

И ведь вот что нелепо: угодил бы господин Чинарёв в этот заповедник непуганых простофиль годами этак четырьмя-пятью раньше, когда звался не Степаном Степановичем Чинарёвым, а Матвеем Молчановым, суперхакером, одним из десяти опаснейших кримэлементов человечества… Да, в ту благословенную пору счёл бы он Новый Эдем именно садами эдемскими, раем для человека вольной профессии и вольных жизненных убеждений.

Счёл бы… Так оное выражение в сослагательном наклонении и осталось. Потому, что именно Молчанов, этот великий хакер и модноватый поэт, стал причиной достопамятного «Тараканьего светопреставления». Кошмар со столь витиеватым названием в конечном итоге стоил земной цивилизации трёх периферийных колоний, под шумок отложившихся от центральной власти, еще двух, под тот же шумок оттяпанных Горпигорой… А уж прочим убыткам и, как это не прискорбно, жертвам конечный итог удастся подвести ещё очень-очень нескоро… если удастся вообще.

Правда, настоящего конца света не получилось. С самой зари электронной эры людская цивилизация успела вдоволь нанаступаться на компьютерные… как их, ч-чёрт… ну, поговорка была такая – про допотопный аграрный инвентарь, имеющий какое-то отношение к грабежу… В общем, бездну шишек люди уже понабивали себе об глобальную компьютеризацию на разных исторических этапах её становления. Зато когда дошло до настоящего дела, когда компьютерные суперпаразиты без малого вышибли из-под человечества несущую опору – глобальную Интерсеть – помянутое человечество качнулось, но удержалось-таки на несметных всяких клинышках, подпорочках, расчалочках… Резервные «неприкасаемые» информотеки, аварийные глоб-локальные системы и сети, основанные на механокомпах, биокомпах, нуклеакомпах и прочих эндемиках, принципиально несовместимых с панстандартной системой и потому стопроцентно иммунных к её паразитам…

Без малого четыре месяца вся эта разношерстая путаница, треща, подаваясь и просаживаясь, мешала системам контроля, распределения, управления, связи и тэ дэ перевалиться за грань полного хаоса. А тем временем на свирепствующего в базовой Интеррасовой Сети компьютерного паразита навалились всем миром… идентифицировали его… нащупали пару-тройку убойных мест…

И только тогда кто-то из осмелевших масс-медионщиков впервые рискнул схохмить насчёт апокалиптического Зверя, который на поверку оказался компьютерным, да ещё вдобавок и тараканом. Хохму подхватили – наверное, потому, что именно как хохму её почти никто не воспринял.

Да, это Матвей Молчанов запустил в Интерсеть действующую модель апокалиптического Зверя. В то время он (не Зверь, а Молчанов) принуждён был к сотрудничеству с Интерполом и по программе защиты свидетелей обретался под фамилией Чинарёв студентом в училище Космотранса. «Тараканье светопреставление» было им учинено не ради генеральной репетиции конца света, а в силу неких других причин. Например, ради обеспечения безопасности своей нежно любимой шкуры. Молчанов-Чинарёв имел веские основания полагать, что радетелей о благе человечества и без него найдётся преизрядное множество среди населяющих Землю, земные колонии и отложившиеся миры четырнадцати миллиардов девятисот девяноста девяти миллионов девятисот девяноста девяти тысяч девятисот девяноста девяти людей (это то есть пятнадцать миллиардов минус М.Молчанов). А вот кожный покров пресловутого Молчанова содержит в себе одного единственного человека, кроме которого позаботиться об этом самом покрове некому. Так что совесть суперхакеру если и досаждала, то не шибко назойливо.

Тем более, что спасал-то он шкуру не только собственную, но и… Правда, Матвей вскоре категорически запретил себе вспоминать о второй спасенной им тогда шкуре… вернее, шкурке… еще вернее, о хозяйке её… А только эта самая шкурка была тогда для него куда дороже и собственной, и прочих миллиардов сущих в галактике человеческих шкур.

Могучей Интеррасовой Полиции пофартило дотянуться хваталами чуть ли не аж до причинного места самого «Макрохарда»… Ну, пускай даже и не собственно самого, а Промышленной Интерлиги – дело не в этом. Дело в том, что некто М.Молчанов и ещё парочка таких же нектов по глупости буквально напросились оказаться между этими интермонстрами, прущими друг на друга в форсажную лобовую. В результате-то Матвею и пришлось срочно изобретать способ убережения несобственной и собственной шкур. Сделать это удалось, лишь натравив табуны комптараканов на информотеки Интерпола и Лиги – не без заветной надежды, что через эту последнюю крепче крепкого достанется её истинному хозяину-учредителю. Ведь и при всём хорошем любой профессиональный комп-пользователь, а тем более – программист способен лишь разновсяческих гадостей желать безраздельному (и потому абсолютно беспардонному) диктатору рынка программной продукции. Подгребать под задницу да гноить конкурентоспособные разработки и целые направления; тайком изобретать да запускать в Сеть новые разновидности паразитов и героически спасать мир заранее подготовленными дезинфекц-программами – далеко не самые грязные Макрохардовские способы зарабатывать. А учитывая, что обнаглевшие макросы всё шире растопыриваются в смежные, не очень смежные и вовсе не смежные области интересов, и что стиль их деятельности одинаков во всех областях…