Читать книгу - "Рождение таблетки. Как четверо энтузиастов переоткрыли секс и совершили революцию - Джонатан Эйг"

Мак-Кормик все больше брала управление в свои руки. Сэнгер подводило здоровье, сил было мало, да и характер не улучшался. Судя по ее дневникам, кучу времени она проводила, посещая врачей, учась живописи и помогая планировать местные фестивали в Тусоне. «Я не знаю, как идет проект Пинкуса», – признавалась она в письме Мак-Кормик от тринадцатого февраля пятьдесят четвертого года. Мак-Кормик в ответ выражала разочарование в действиях руководителей Фонда планирования семьи. Уильям Фогт, директор фонда, приехал в Бостон и не соизволил выкроить время, чтобы навестить Пинкуса в Шрусбери. Фогт встречался с Мак-Кормик, но не попросил денег. «…просто выразил надежду, что я все еще заинтересована в их работе!» – написала Мак-Кормик. Это было для нее загадкой.

Сразу после встречи в Бостоне она приехала в Нью-Йорк, чтобы посетить Фогта в правлении федерации. Но, хотя Мак-Кормик организовала свою поездку заранее, по приезде оказалось, что из медицинского или исследовательского комитетов никого нет на месте, чтобы с ней поговорить. «Я слегка потеряла терпение, – писала она, – и не удержалась от замечания, что, похоже, в оральных противозачаточных здесь заинтересована только я». В ответ Фогт открыл одну из причин своего прохладного обращения с ней: он считал, что Мак-Кормик зря тратит деньги на здание для животных Вустерского фонда. Фогт постепенно терял интерес к научным изысканиям, убежденный, что деньги «Планирования семьи» лучше тратить на просвещение и организацию клиник. Мак-Кормик это застало врасплох. Она сказала Фогту, что твердо верит: наилучшие шансы на изобретение противозачаточной таблетки дают исследования прогестерона, но вполне возможно, что «какой-нибудь родственный стероид», то есть нечто подобное прогестерону, окажется даже эффективнее. Поскольку Пинкус со своей командой единственные изучали противозачаточные перспективы прогестерона и их ранние результаты были многообещающими, она не хотела, чтобы эта работа пропала зря. Хотя уже начались испытания на людях, Мак-Кормик понимала, что продолжение испытаний на животных играет ключевую роль в поиске наиболее эффективного химического соединения. Она заключила, что никто в «Планировании семьи» не был «по-настоящему заинтересован в разработке перорального противозачаточного», и она «ошибалась, считая иначе».

Сэнгер в это время то отвлекалась, то болела, так что подталкивать работу приходилось Мак-Кормик. И в то время как «Планирование семьи» и даже сама Маргарет Сэнгер осторожничали, утверждая, что новые противозачаточные разрабатываются только для замужних женщин, одной лишь Мак-Кормик хватило смелости и независимости провозгласить, что доступ к ним должны иметь все женщины – и замужние, и незамужние.

Пинкус и Хоагленд полностью полагались на прямую поддержку Мак-Кормик, но предупредили ее, что было бы неумно полностью игнорировать Фогта и других руководителей «Планирования семьи». Хотя они часто конфликтовали с Сэнгер и неоднозначно относились к изысканиям Пинкуса, организация оставалась ценным союзником, от которого Пинкусу не хотелось отказываться.

Все чаще Мак-Кормик взаимодействовала с Пинкусом напрямую. В ноябре пятьдесят третьего она приехала в Шрусбери, чтобы узнать у Пинкуса, когда они с Роком смогут отчитаться о результатах своих первых испытаний на людях. Пинкус объяснил, что с июля в испытании участвовали семьдесят женщин – большинство из них пациентки Рока или доктора Киркендалла, плюс несколько медсестер из Вустерской больницы штата, – но около половины участниц вышло из эксперимента с жалобами, что процедуры требуют слишком тщательного соблюдения или что препараты вызывают тошноту.

«Человеческих самок не так легко исследовать, как крольчих в клетках, – написала Мак-Кормик Сэнгер в ноябре пятьдесят третьего года, описывая разговор с Пинкусом. – Последних можно все время тщательно контролировать, а самки человека неожиданно покидают город и пропускают обследования; а иногда они забывают принимать препараты». И это были не единственные сложности. В отличие от крольчих, женщинам приходилось объяснять мужьям, почему они принимают экспериментальные лекарства, которые предотвращают беременность. В отличие от крольчих, женщины задавали вопросы. И, в отличие от крольчих, женщины жаловались, когда чувствовали себя плохо.

Испытывать противозачаточные труднее, чем другие лекарства. Одно дело – тестировать новые средства для больных людей. Больные хотят выздороветь. Больные часто находятся под медицинским присмотром, в клинике или больнице. Больные добровольно принимают риски и побочные эффекты, потому что альтернатива хуже. Но в этих экспериментах участвовали здоровые женщины – здоровые молодые женщины. Что, если они заболеют из-за того, что принимали таблетки? Что, если она их стерилизует насовсем? Что, если она вызовет отклонения у их будущих детей? Что, если она как-то не так повлияет на гормоны женщины и у нее будут рождаться исключительно девочки?

Пинкус сказал Мак-Кормик, что ему понадобятся еще сотни, если не тысячи женщин, чтобы убедиться в безопасности препарата. А чтобы вести испытания на большем количестве женщин, нужны сотрудники – врачи, медсестры, технические работники – и дополнительные кабинеты. Прошлый опыт подсказывал, что Мак-Кормик может выделить на все это деньги, но кое-что на ее деньги купить невозможно: пациенток. После года работы, во время которого около половины испытуемых вышли из эксперимента, Пинкус с Роком провели испытания всего где-то на тридцати женщинах.

Психиатрических и гинекологических клиник всегда будет мало. Но Пинкус знал одно место, где женщины не стали бы задавать лишних вопросов (или так ему казалось), место, где контроль рождаемости был легален и широко принят.

«Мы с миссис Пинкус недавно вернулись из поездки в Пуэрто-Рико», – написал он Мак-Кормик пятого марта тысяча девятьсот пятьдесят четвертого года. Пинкус читал в Пуэрто-Рико лекции студентам медицинских школ и врачам, и на него произвело впечатление качество проведенной на острове работы. Он также очень заинтересовался тем фактом, что в Пуэрто-Рико действуют десятки клиник контроля рождаемости. «Я пришел к выводу, что в Пуэрто-Рико можно провести сравнительно масштабные эксперименты», – написал он. Он думал, что нужно просто найти от ста до трехсот женщин «достаточного ума», чтобы они участвовали в серии экспериментов. Он отмечал, что произвести те же эксперименты в США было бы «чрезвычайно затруднительно».

Пинкус приехал в Сан-Хуан, чтобы прочесть группе ученых курс лекций «Биологический синтез и метаболизм стероидных гормонов», но воспользовался шансом, чтобы остаться и позагорать. Он давно работал на износ и чувствовал себя вымотанным. Его это настолько озаботило, что он посетил врача, который обследовал его и установил «несколько повышенное» содержание лейкоцитов в крови. В свободное от отдыха время он успел обсудить с несколькими врачами состояние контроля рождаемости на острове. В Пуэрто-Рико его принимал доктор Дэвид Тайлер. Во время Второй мировой войны они с Пинкусом вместе проводили исследование функции надпочечников при усталости организма. Тайлер теперь был главой Департамента фармакологии в Университете Пуэрто-Рико. Пинкусу пришло в голову, что под руководством такого квалифицированного ученого, каким был Тайлер, можно проводить высококачественные исследования на населении, отчаянно жаждавшем более эффективных средств контроля рождаемости.