Читать книгу - "Утесы - Джули Кортни Салливан"

не заметят. А вышло с точностью до наоборот. Мы с Перл сразу бросились туда, когда поняли, что происходит, но с тобой было невозможно разговаривать. Тебя… будто подменили. Ты вела себя агрессивно. Послала нас матом. А потом вы ушли вдвоем.

– О боже.

– Я уговорила репортеров не писать об этом.

– О боже.

– Кто-то снял вас на телефон. Я заставила стереть видео; кажется, его не успели нигде разместить. Попросила ассистентов на всякий случай поискать. Пока ничего нет. Но в твиттере уже появились намеки. Иди-ка ты домой, – сказала Мелисса. – Посмотрим, что будет в выходные. Может, все просто уляжется, не знаю. По правде говоря, я никогда с таким не сталкивалась. Мне надо подумать. Я позвоню.

Почва ушла у Джейн из-под ног, и ей показалось, что она падает с большой высоты.

– Как это случилось, Джейн? – с разочарованием спросила Мелисса.

Джейн пыталась найти ответ, но не могла.

– Ты сказала Дэвиду? – наконец спросила она.

Мелисса покачала головой.

– Ты сама должна это сделать, Джейн. И как можно скорее. Он все равно узнает. И пускай лучше от тебя.

Это признание стало худшим моментом в ее жизни.

Муж пришел в ужас. Переменился в лице. Она даже не стала добавлять, что Тим никогда ее не интересовал, хотя это была правда. Джейн не знала, зачем так поступила. Неужели она настолько себя ненавидела?

– Клянусь, я больше никогда не буду пить, – сказала она.

Дэвид смотрел на нее с отвращением. Такого взгляда у него Джейн не видела никогда.

– Ты с ним спала? – спросил он.

– Нет, – ответила она. Хотя на самом деле не могла быть уверена на сто процентов. Джейн не могла позвонить Тиму и спросить; ей было стыдно, да и вряд ли стоило это делать. – Прости меня, – повторила она. А когда Дэвид не ответил, добавила: – Мне уйти?

– Не знаю, – сказал он. – Нет, нет, конечно же, не надо уходить.

Его тон был умоляющим, будто он сам не знал, как поступить. Лучше бы он злился.

Джейн не верилось, что это происходит на самом деле. Всего три дня назад они держались за руки, гуляли по Чарльз-сквер, строили планы на лето. Вчера в этой самой комнате вместе наряжались перед вечеринкой: Джейн завязывала Дэвиду галстук, Дэвид застегивал ей колье, а потом ласково отодвинул волосы и поцеловал в шею.

Они хотели завести ребенка.

В понедельник Мелисса позвонила в шесть утра. Сказала, что Тим во всем признался своей невесте, а та написала декану и потребовала провести в отношении Джейн внутреннее расследование.

– Думаю, против тебя выдвинут обвинения в харассменте, – объяснила Мелисса. – Я уговорила отозвать обвинения в сексуальном нападении. Ты же на него не нападала. Тим об этом не заявлял.

– Что? – больше Джейн ничего сказать не могла.

– Он сам мне говорил, что все было по обоюдному согласию, просто вы оба совершили глупость. И секса не было. Но все же. Ты его босс.

Секса не было. Ну хоть на том спасибо.

– И что теперь?

– Мы отправим тебя в неоплачиваемый отпуск. Нельзя раздувать скандал. Не хочу, чтобы дело попало в прессу и вместо огромной работы, которую мы проделали, все говорили только об этом.

Джейн сама участвовала в демонстрациях против сексуальных домогательств на рабочем месте. Состояла в комитетах, читала все статьи по теме. Такой поворот выглядел настолько невероятным и неожиданным, что она окаменела. Разум покинул тело.

– Гарвард готов оплатить тебе реабилитационную клинику, – продолжила Мелисса. – Я пришлю информацию по почте.

– Спасибо, – пролепетала Джейн, заранее зная, что ни в какую клинику не поедет.

Ей казалось, что в клинику попадают только конченые алкоголики. Которые заливают водкой кукурузные хлопья по утрам. Клиника для тех, кто на самом дне.

Но где очутилась она сама? Разве не на дне?

В последующие недели Джейн не появлялась на работе и очень по ней скучала. Представляла офис как Помпеи – место, внезапно покинутое средь бела дня. Она оставила цветы на подоконнике, и их никто не поливал. На столе лежали аккуратно сложенные бумаги. Она всегда любила порядок. Иногда Мелисса назло подкрадывалась, когда Джейн уходила в туалет или на обед, и перекладывала бумаги криво, чтобы ей досадить.

Несколько недель Джейн с Дэвидом пытались жить как обычно, но что-то изменилось. Вскоре она поняла, что как раньше уже не будет.

Они экстренно записались к семейному психотерапевту. Несмотря на критическую ситуацию, та говорила спокойно и тихо. Попросила Джейн изложить свою версию истории.

Джейн все рассказала: как начала пить еще в колледже, как много раз оступалась и наутро ничего не помнила. Особенно когда дело касалось мужчин.

Выслушав ее, психотерапевт спросила Дэвида, верит ли тот, что у Джейн на самом деле провалы в памяти.

– По большей части да, – ответил он.

По большей части.

– Моя первая жена мне изменяла, – добавил Дэвид. – Никогда не думал, что дважды наступлю на те же грабли. И все же это другое. Джейн не Анджела; это было один раз, пьяная ошибка. Джейн горюет. Я это знаю. Но по ней не скажешь.

– Моя мать умерла девять месяцев назад, – пояснила Джейн.

«Дешевая отмазка», – подумалось ей тогда. При чем тут мать? Но Дэвид сам сказал, что она горюет, вот она и ухватилась за эту соломинку.

– С тех пор я сама не своя, – продолжала Джейн. – Но я обещаю больше никогда не пить. Я брошу. Поверьте, алкоголь – последнее, чего мне сейчас хочется. С этим покончено.

– У нас и раньше были проблемы из-за алкоголя. Точнее, у Джейн, – выпалил Дэвид, явно чувствуя себя виноватым из-за того, что обвинил ее. Он был очень предан ей и даже сейчас не хотел очернять жену перед незнакомым человеком.

– Вам есть что ответить? – спросила ее психотерапевт.

Джейн захотелось выйти на улицу и броситься под автобус.

– Вы ходили на собрания анонимных алкоголиков? – спросила психотерапевт.

– Нет, – ответила Джейн.

Она посоветовала начать ходить на собрания и продолжать приходить к ней раз в неделю. Но они к ней не вернулись и больше об этом не говорили.

В квартире, где обычно звенел смех и не замолкали разговоры, теперь стояла напряженная тишина. Сексом они больше не занимались.

Супруги по-прежнему спали в одной кровати. Как-то раз Джейн лежала и смотрела мужу в спину, зная, что он не спит. Она подумала: неужели теперь всегда будет так? Дэвид никогда от нее не уйдет, но любит ли он ее после всего, что было? Сможет ли простить? И если она притворится, что виной всему горе по матери, поверит ли он ей?

Дэвид был хорошим человеком и много для