Читать книгу - "Всё как всегда - Клэр Ломбардо"

деньги. Она мне сказала, что ее дед изобрел… страхование или что-то вроде.

– При чем тут ее дед?

– Я просто хочу сказать, что типа за всеми этими выпендрежными обоями стоит не Брейди, великий кормилец. Но ты не ответил на мой вопрос.

– Я… сам не знаю. Все-таки наша жизнь мне иногда кажется в чем-то… ненастоящей.

– А ты думаешь, она станет более настоящей, если мы… так сказать… для галочки выполним все необходимые формальности?

Марк остановился на красный свет.

– Не исключено, – ответил он. – Точно не знаю. Похоже, для других эти формальности срабатывают.

– Это только кажется в отдельных случаях, – возразила она.

– Тебе бы… хотелось чего-нибудь подобного? Когда-нибудь? Со мной?

– «Читатель, он сделал мне предложение».

Они погрузились в молчание; лицо у нее словно бы окоченело. Она не знала, чего хочет. Собственно, об этом она по большому счету никогда не задумывалась, никогда не обозначала для себя никаких вех за пределами туманного стремления к чему-то хорошему, к некоему эфемерному понятию счастья, как его ни истолковывай.

– У тебя что-то было с Франсин? – спросила она.

И заметила, как напряглось его тело.

– Что?

– Почему я не знала, что с ней ты познакомился раньше?

– Да не знакомился я с ней раньше! Брейди – мой друг чуть ли не с…

– Почему я не знала, что именно ты их познакомил?

– Я тебе рассказывал, – возразил он.

– Марк.

– Если не рассказывал, значит это мое упущение.

Она смотрела на него в упор, пока он не стрельнул виноватым взглядом в ее сторону.

– Я от тебя это не утаивал, – сказал он.

– А между вами, мальчиками, что-то было?

– Нет, – ответил он. – Абсолютно ничего. Мы дружили. Учились в одном…

– Да-да, о пожарной тревоге я наслышана. И о той личности, которая поджигала себе волосы.

– Ох, – выдохнул он и слегка погрустнел. – Да: Хизер. Ей все давалось нелегко.

Она вжалась затылком в подголовник. Вот за что она полюбила Марка: он помнил имя девушки – Хизер, но не ее тупость.

– И между вами ничего не было?

– Между мной и Хизер?

Она опять сверлила его взглядом, пока он не сдался.

– Франсин мне друг, – сказал он. – Ничего более.

– Ты мне так и не ответил, – напомнила она. – Тебе нужны эти блага? Блага, которые мы никогда всерьез не обсуждали? Блага, к которым ты проявляешь только социологический интерес?

– «Шейки задних рогов» – так правильно будет во множественном числе? – вяло спросил он через минуту.

Она едва не убила его взглядом.

– Ты можешь для меня отчетливо сформулировать, на что они тебе сдались?

– Разве так не бывает, чтобы мы чего-нибудь желали, не имея полного представления, на что нам оно сдалось?

– Но тебе приспичило… вот это? То, с чем мы провели весь вечер?

– Не стоит огульно порицать все подряд.

Она яростно выдохнула.

– Господи. Знаешь что, Марк? Я не сильна в твоей пассивной висконсинской семантике, а посему не перейти ли нам к тому, о чем хочется поговорить тебе? И не важно, что это будет.

– Я только имею в виду… Что такого замечательного в твоей жизни? Что делает ее стократ более приемлемой, чем жизнь Брейди и Франсин?

– Дело не в том, что она более приемлема, – ответила Джулия. – Дело в том, что существует тезис о приемлемости. У нас у всех либо есть работа, либо нет, мы либо зарабатываем, либо нет, и это нормально; можно на себя руки наложить от самого́ утверждения, что один образ жизни лучше, чем все остальные. Кто такой этот Брейди, чтобы тебе указывать, что твоя работа – так себе? Или моя? Это тоже было подло. Ты спрашиваешь: что такого замечательного в моей жизни? Господи, и кто ты после этого? Ведешь себя по-скотски.

– Нет, я не… Джулс, ты мой самый любимый человек на всем свете. И сама это знаешь. Я сто тысяч раз тебе говорил. Но ты… ты иногда как бы все усложняешь. В тебе есть некая… аффектация, которую я просто… просто не догоняю: мне непонятны твои поступки, непонятно, почему ты думаешь, что они на порядок лучше тех, что совершают другие.

– Ты ни разу в жизни от меня не слышал, что я лучше других. Господи, скажи попросту, что ты на самом деле чувствуешь, Марк. Какого черта? Во мне эта «некая аффектация» определенно существовала еще в пору нашего первого знакомства, и я никогда не пыталась тебе навязываться, не требовала, чтобы ты под меня подстраивался или…

– А я тем не менее это делал. Подстраивался под тебя всеми возможными способами, а ты не сделала ни единого шага, чтобы высвободить для меня пространство в своей жизни.

– Это неправда. – Она испытала одновременно благодарность и смущение за твердость своего голоса; эта твердость ощущалась как пережиток худших времен – еще до их знакомства, когда она вообще никому не доверяла. – Что ты хочешь от меня услышать? Я… если ты так чувствуешь, Марк, то нет на свете ни одной причины для того, чтобы мы были вместе. У меня в башке не укладывается, что тебя держит рядом со мной, если все это время ты видел во мне только…

– Я полюбил тебя практически в тот момент, когда с тобой познакомился, – тихо сказал он с неожиданной яростью в голосе. – Но ты не… я никогда не чувствовал настоящей взаимности, как будто я… Выходит, я собираюсь создать семью с женщиной, которая никогда не будет меня любить так же, как я ее.

– Да, мать-перемать, я тебя люблю. Только у меня… у меня, в отличие от тебя, любовь не лежит на поверхности.

– Но разве это не дурной знак?

– Такой уж я уродилась. – Не уродилась ли она сама дурным знаком?

Заговорив снова, она не узнала спокойствия собственного голоса:

– Ты собираешься создать семью? Со мной. Ты заводишь семью, живя со мной. – Ее тело напряженно вытянулось вдоль позвоночника наподобие вопросительного знака.

Это преследовало ее с того момента, когда они начали встречаться: вопрос «почему». Марк и сам был не свободен от недостатков: очень обидчивый, порой недальновидный и невыносимо простодушный, но, по всему, мог составить хорошую партию, и Джулия знала: останови он свой выбор не на ней – был бы с какой-нибудь другой женщиной, с меньшим грузом закидонов, и та была бы счастлива свить с ним уютное гнездышко в историческом пригородном доме и наплодить ребятишек стандартного образца, не загружая себя раздумьями о тщетности продолжения умирающей расы. По сей день она так до конца и не поняла, почему он выбрал ее, и сам этот факт до того момента