Читать книгу - "Занесённые снегом - Алла Лебедева"

Через пять месяцев он сделал мне предложение.

После регистрации брака с Зиновием я почувствовала себя уверенней. Правда, мой новоиспеченный муженек был занудлив до зубной боли.

Требовал, чтобы всё было, как при его покойной мамочке. Разозлился, когда я вынесла из спальни фотографию его мамы. Читал мне нотации: носочки всегда лежали тут, рубашки здесь… Короче, сильно раздражал меня.

Вдобавок, денег у него оказалось меньше, чем я предполагала. Зиновий был экономным. А я уже была разбалована легкими деньгами. Мы стали ссориться.

Я сцепила зубы и решила потерпеть пару лет. Тем более, что со временем научилась вытаскивать деньги из наивного Зиновия. То придумаю себе болезнь и долго «лечусь» в платной клинике, то придумаю больных родственников, которым надо помочь. Зиновий, он жалостливый.

Думала, подкоплю денежек, потом разведусь, поделим квартиру.

Сделала следующий шаг, решила поехать с мужем домой. Рискнула, хотя меня не звали особенно. Но прошло столько лет, очень скучала по дому.

Отец к тому времени сильно заболел. Анастасии уже в живых не было, она после седьмых родов умерла от кровотечения. С братьями у меня никогда теплых отношений не было. Но они всё же разрешили приехать, ведь я стала мужней женой.

Зиновий узнал, что я из цыганской семьи. Посидел с нами несколько вечеров и вдруг заартачился. Всегда тихий, покладистый, а тут повел себя странно. Чем ему цыгане не угодили?

— Я не понимаю ваших обычаев. Если бы ты сразу призналась, что цыганка, я бы не женился на тебе. Приедем, оформим развод. Кстати, мне одному жить было комфортнее, зря я женился. А можешь сразу здесь остаться. Так даже лучше. Я развод без тебя оформлю. Тем более делить нам нечего. Спасибо мамочке, она была собственницей всего имущества. По завещанию оставила мне его в наследство. Как знала… — сказал Зиновий в один из вечеров.

Это было перед самым отъездом из деревни.

— Он развёлся с тобой? — спросила Наталья, когда Роза вдруг замолчала.

— Не успел, — спокойно ответила Роза и стряхнула пепел в стеклянную объемную пепельницу.

Глава 46

Герасим медленно поднимался на крыльцо дома. В плетеном кресле сидела Анжелика и кормила грудью крошечную Анфису. Никифор сидел у стола, напротив, с обожанием наблюдая за своими любимыми девочками.

Увидев Герасима, Никифор встал и направился ему навстречу.

— Привет, дядя Гера! Ты ко мне? — спросил он.

— Я к Анжелике. Надо передать ей кое-что, — проговорил Герасим и вынул плотный лист бумаги из дорожной сумки.

— Присядь. Она сейчас уложит Анфису спать, — Никифор указал на третье кресло, стоящее возле стола. Анжелика приветливо кивнула Герасиму и ушла в дом с ребенком.

Через десять минут женщина вышла из дома.

— Дядя Гера, доброе утро! Сейчас я вскипячу кофе! Вы что-то хотели мне сказать? — тихо подошла она к Герасиму. Он вздрогнул от её спокойного голоса.

— Вот, возьми. Светлана просила передать это тебе в руки, — Герасим вложил в руки Анжелики лист бумаги и сразу попрощался.

Анжелика растерянно развернула бумагу.

Это было свидетельство о дарении. Речь шла о соседнем земельном участке.

Никифор вышел на веранду с кофейником и увидел, что жена закрыла лицо ладонями.

— Лика! Что случилось? — он опустился у ног Анжелики.

Она ничего не могла ответить из-за потока слёз, стекающих по лицу и падающих на сложенный вчетверо лист бумаги.

— Тетя Света умерла, — наконец, всхлипывая, произнесла Анжелика.

Глава 47

Плоды моркови легко выдергивались из рыхлой сухой почвы. Юлия обрезала ботву, оставляя маленький кончик, и бросала в корзину. Стебли морковной ботвы обдавали её своим приятным ароматом, который Юлия с наслаждением вдыхала.

Покончив с уборкой моркови, Юлия села на перевернутое ведро и с радостью наблюдала за полупрозрачными продолговатыми облаками, плывущими по голубому небу. Иногда налетал теплый ветер и игриво сбивал пожелтевшие листья.

— Енька, какой восхитительный денёк сегодня! Конец сентября, а будто лето вернулось! Я, конечно, сто раз видела, как листья падают с деревьев, но не слышала, чтобы они падали с таким красивым шорохом! — воскликнула Юлия, обращаясь к подруге.

На другом конце огорода Енна убирала свеклу, укладывая её в высокий прозрачный контейнер с песком.

— По внезапно проснувшейся любви к сельской природе, я могу предположить, что с тобой случилось нечто хорошее. Что? Арсений, наконец, сделал тебе предложение? — спросила Енна и прищурилась от яркого солнца, повернувшись к Юлии.

— Скажи ещё, что у меня написано это на лбу? — засмеялась Юлия и убрала со лба прядь волос.

— А то нет. Ладно уж… давай рассказывай, — улыбнулась Енна.

— Ну, не то чтобы предложение… Но что-то вроде… — ответила Юлия и радостно рассмеялась.

* * *

После работы Енна разожгла костер в глубокой стальной чаше и принесла чайник с кружками на подносе.

Высокая береза тихо роняла свои листья на лужайку, в центре которой расположились подруги. Под ногами женщин лежал красивый зелено-желтый ковер. Над головой шумел высокий манчьжурский орех и бросал на них свои золотистые ажурные листья.

— Я считала, что мое женское счастье давно закончилось со смертью мужа. Я приготовилась к мысли, что отныне предназначена нянчить внуков и помогать дочери. Нет, меня это не огорчало вовсе. Я была уверена, что во мне давно закончились все ресурсы для других отношений. И вдруг… — Юлия наклонилась, взяла в руки кочергу и поправила сползавшее полено в костре.

— Мне казалось, что ты не реализовала себя в роли любящей и любимой женщины в твоем браке. Хотя ты всегда говорила, что у тебя всё хорошо. Я не права? — осторожно спросила Енна, разливая горячий чай в стеклянные кружки.

— Мне грех жаловаться. Руслан не давал мне повода для ревности, никогда не обижал. Первые годы замужества были для меня самыми сложными. Я изо всех сил старалась стать идеальной женой. В то время увлекалась историческими хрониками, и меня очень вдохновлял образ Екатерины первой, второй супруги царя Петра Великого. Екатерина следовала за мужем в обозах, скакала на лошади рядом с царем в боевых походах и успокаивала его в неудачах. Даже будучи беременной. Я вообразила, что стану такой же самоотверженной спутницей Руслану.

Мы вечно переезжали с места на место. Временные квартиры, комнаты, гостиницы. Всё временное, чужое… Отсутствие друзей, одиночество, ожидание… Долго я не продержалась, для меня такая жизнь стала не выносимой. Появилось раздражение, вспыльчивость, появились признаки депрессии.

Руслан все понял. Когда я забеременела, он настоял, чтобы я жила в Москве.

Это означало, что мы не виделись месяцами. Я погрузилась в воспитание ребенка, стала работать в издательстве, начала писать книги