Читать книгу - "Вильгельм Телль на новый лад. Бросок! Неудобные деньги. Дева в беде - Пэлем Грэнвилл Вудхауз"

оскорбляют вышестоящих. Впрочем, не мое дело. Я только высказываю свое мнение. Лично я поощряю стрельбу в цель; потому и предложил такую замечательную мишень. Понял, Телль?

Телль не отвечал. Он поднял лук и прицелился. В толпе зашевелились, особенно справа от него, потому что нетвердой рукой, дрожащей первый раз в жизни, Телль навел стрелу не на сына, а прямиком в гущу людей.

– Эй! Там! Не туда! Левее! – в панике кричал народ, пока Геслер покатывался от хохота и подзуживал Телля стрелять наугад.

– Яблоко не собьешь, – посмеивался он, – так хоть свалишь кого из дорогих соотечественников.

Телль опустил лук, по толпе пронесся вздох облегчения.

– В глазах мутится, – сказал он. – Ничего не вижу.

Он повернулся к наместнику.

– Не могу стрелять, – заявил он, – прикажите страже убить меня.

– Нет, – сказал Геслер, – нет, Телль. Мне не того надо. Пожелай я тебя убить, не стал бы ждать от тебя приглашения. Я не собираюсь тебя казнить. Не сейчас. Мне хочется видеть, как ты стреляешь. Ну же, Телль, говорят, что ты все можешь и ничего не боишься. Недавно, слышал я, ты перевез одного человека, Баумгартена – так его зовут, кажется, – по штормовому озеру в открытой лодке. Помнишь, наверное? Я очень хотел его поймать, Телль. А теперь никакой особенной храбрости не требуется. Просто сбить яблоко с головы у мальчишки. Ребенок справится.

Пока он разглагольствовал, Телль стоял в молчании, руки его дрожали, а глаза впивались то в наместника, то в небо. Вдруг он выхватил из колчана вторую стрелу и заткнул ее за пояс. Геслер молча наблюдал за ним.

– Стреляй, отец!– крикнул Вальтер с другого конца луга. – Я не боюсь.

Телль спокойно поднял лук и тщательно прицелился. Все подались вперед, напрасно передние ряды убеждали задние, что толкаться бесполезно. Геслер нагнулся в седле и всматривался в Вальтера. Когда Телль натянул тетиву, воцарилась гробовая тишина.

– Взз! – щелкнула тетива, и в воздух взвилась стрела. Еще секунду длилось молчание, и раздалось торжествующее «ура!».

Пронзенное в самую середину яблоко упало с головы Вальтера.

Глава XIII

Волнение нарастало. Тревога прошла, и в толпе снова и снова кричали «ура», трясли друг другу руки и бросали в воздух шапки. Все были в восторге, ведь Телля и Вальтера все любили. Радовало их и то, что наместник обманулся в своих ожиданиях. Он так долго настаивал на своем, что пора бы и ему уйти, не солоно хлебавши. С самого образования Швейцарии не было такого веселья на городском лугу.

Вальтер поднял яблоко, пронзенное стрелой, и хвастался им перед своими друзьями.

– Я же говорил, – повторял он. – Я знал, что отец меня не заденет. Он лучший стрелок во всей Швейцарии.

– Вот выстрел так выстрел! – воскликнул кузнец Ульрих. – Он отзовется в веках. Пока стоят горы, историю о Телле-стрелке будут передавать из уст в уста.

Рудольф Гаррас взял яблоко у Вальтера и показал Геслеру, который так и остолбенел в седле.

– Смотрите, – сказал он, – стрела вошла точно посередине. Такой выстрел бывает раз в жизни.

– Для Вальтера он и мог оказаться «раз в жизни», – укорил Геслера священник Рёссельман, сурово взирая на него.

Наместник не ответил. Он насупился, глядя на Телля, который стоял неподвижно, уронив лук, все еще глядя туда, куда улетела стрела. Никто не стремился заговорить с ним первым.

– Что ж, – произнес Рудольф Гаррас, нарушив неловкое молчание. – Думаю, все кончилось? Нам пора, а?

Он все еще держал яблоко, ну, и надкусил. Увидев, как ускользает кусочек, Вальтер испустил крик. Перед лицом опасности он был безмятежен, но, когда Рудольф посягнул на яблоко, по всем правилам его собственное, он не смог сдержаться. Рудольф извинился и вернул яблоко, Вальтер с удовольствием принялся за него.

– Пойдем, я отведу тебя к маме, дружок, – сказал Рёссельман.

Вальтер не отозвался и продолжал жевать яблоко. Телль внезапно пришел в себя, поискал Вальтера и повел его по дороге домой, оставаясь глухим ко всеобщему восторгу. Геслер нагнулся к нему.

– Телль, – сказал он, – на два слова.

Телль вернулся.

– Ваше превосходительство.

– Пока ты здесь, объясни мне одну вещь.

– Хоть тысячу, ваше превосходительство.

– Одной довольно. Когда ты собирался стрелять в яблоко, ты одну стрелу вложил на тетиву, а вторую заткнул за пояс.

– Вторую! – Телль притворился удивленным, но наместник не дался в обман.

– Да, вторую стрелу. Зачем? Что ты задумал с ней делать, Телль?

Телль опустил взгляд и принялся вертеть в руках лук.

– Ваша милость, – произнес он наконец, – таков обычай у стрелков. Все лучники затыкают вторую стрелу за пояс.

– Нет, Телль,– возразил Геслер,– нет, я не верю твоему ответу. Здесь умысел, как видно, был другой. Ты мне признайся, Телль, чистосердечно. Что б ни было, я не казню тебя, так что говори. Зачем ты достал другую стрелу?

Телль оставил лук в покое и бесстрашно встретился с наместником глазами.

– Раз вы обещаете оставить меня в живых, ваше превосходительство, – ответил он, гордо выпрямившись, – скажу.

Толпа сбилась потеснее, боясь упустить хоть слово.

– Когда бы я попал в родного сына,– отчеканил Телль,– стрелою этой я пронзил бы вас. Если бы в первый раз я промахнулся, знайте, ваша милость, что вторая стрела попала бы в цель.

В толпе одобрительно зашушукались, а Телль засунул стрелу обратно в колчан и уставился горящими глазами на Геслера. Наместник побледнел от гнева.

– Схватить его! – рявкнул он.

– Одумайтесь, ваша милость, – прошептал Рудольф Гаррас, – вы обещали сохранить ему жизнь. Телль, беги! – выкрикнул он.

Телль не шелохнулся.

– Схватить его и связать, – гремел Геслер. – Станет сопротивляться – задайте ему трепку.

– Не стану сопротивляться, – презрительно отозвался Телль. – Мне следовало помнить, что значит довериться слову тирана. Пусть я умру, так хоть мои сограждане будут знать цену вашим обещаниям.

– Никоим образом,– ответил Геслер.– Я рыцарского слова не нарушу. Я жизнь тебе дарю, как обещал. Ты опасный человек, Телль, а от таких я вправе защищаться. Ты сам выболтал свои преступные намерения. Я прослежу, чтобы ты их не привел в исполнение. Жизнь тебе я обещал и жизнь дарю. О свободе же речь не шла. В моем замке в Кюснахте[5] есть темницы, куда от века не заглядывали ни солнце, ни луна. Прикуют тебя там за руки, за ноги – и твои стрелы не будут мне страшны. Безрассудно, Телль, угрожать властям предержащим. Стража, связать его и отвести на мой корабль. Я последую за вами, и сам доставлю его в Кюснахт.

Стражники связали Теллю руки. Он не сопротивлялся. Под стоны окружающих его отвели к