Читать книгу - "Повести Варшавского - Сергей Викторович Мартьянов"

Семилуков взял пакет, подошёл к окну. Бриллиант был тот, солнечный.

Юрий Петрович в тот же день позвонил. Радости, хрустального звона в голосе Полины не было. Она сказала, чтобы он заехал во двор к подъезду. Юра увидел её издали, девочка играла в волейбол со сверстниками, была одета в шорты и белую футболку, волосы собраны под резинку в хвостик. Полина села в машину рядом, взяла его за руку и сразу, упреждая вопросы, сказала:

– Бабушка, Кира Петровна, умерла. Я поступила в Московский мединститут. Уеду в Москву, там будет другая жизнь.

Петрович механически теребил её тонкие мягкие пальцы, про кольцо он забыл:

– За раз всё свалила, бабушка того – и ты уезжаешь?

– Мне прошлогодних баллов по ЕГЭ хватило. В школе я хорошо училась. Надо привыкать. Мир уже не будет прежним, так все говорят. Я не про ковид, про бабушку. Без неё плохо. Она ушла, и я потеряла не только её, но и тебя. Как-то так, она вязала наши узелочки и дёргала за ниточки. Хочу всё забыть и не возвращаться сюда, – глаза девочки помутнели от растерянности и неуверенности. Петровичу стало плохо, он не мог говорить и тяжело сопел. Полина вышла из машины и направилась в сторону волейбольной площадки, потом вернулась.

– Петрович, не сердись, я только тебе могу это сказать. Бабушка не совсем умерла. К… рва застрелилась, застрелилась из-за меня, чтобы я могла учиться. Она всё за нас решила. Нашла, что пожертвовать, загубила остаток своих дней и мою жизнь – навсегда. В полиции меня допрашивали. Я сказала, что бабушка страдала от боли и безнадёжности.

– Правильно. Дай мне левую руку. Поздравляю с поступлением в институт.

Полина увидела кольцо, испугалась и попыталась освободиться. Петрович крепко держал её за руку и силой надел кольцо на палец. В глазах Полины появился мерцающий бликами бриллиантовый свет. Она обняла его, дотянулась до губ и поцеловала.

«Вот и любовь, не было такого горя никогда», – признался себе Семилуков. Он громко рыдал в машине, руками размазывал слёзы, захлёбывался кашлем, затем снял футболку с надписью «miami beach» и уткнулся в неё лицом.

Рут

На картине андроид с развитой сенсорной периферией. Человек или иной носитель разума у него внутри, и мы не видим мыслящего индивида. Андроид сидит на камне и встать не может, потому что не знает, куда идти, у него умер разум.

«Дельфин»

I

Наташа вышла к нему босиком, в белой футболке оверсайз с большим рисунком на спине.

– Ты смотришь анимэ? – спросил Рут.

– Нет, мама купила футболку.

– А я смотрю, есть интересные.

– Я не понимаю, – сказала она.

Действительно, Наташа не разбиралась в том, что хорошо и что не очень.

– Стул можно?

– Можно.

Рут взял кухонный стул, вынес в прихожую и поднялся на него. Наташа стояла рядом, смотрела снизу вверх и от напряжения её голубые глаза увеличились вдвое. Расчёсанные на прямой пробор русые волосы лежали на плечах и немного прикрывали грудь. Рут не мог сойти со стула, ноги онемели оттого, что он ничего не видел, кроме света в её глазах. Чувственное проникновение оказалось взаимным, «глаза слиплись в поцелуе», – так не говорят и не пишут, но такое бывает – в жизни. Наташа не умела, не знала, что надо делать, её лицо ничего не выражало, совсем ничего, только юбочка ресниц приподнялась, губы приоткрылись. Разорвать волшебную нить они не могли! А зачем? В квартире Наташа и Рут были одни. Девушка медленно дышала ртом, она помнила, мама говорила: «Не целуйся, не целуйся – это опасно. У мужчин рот больше, особенно если усатый. И воздуха набрать не успеешь, как он ртом губы обнимет, и будет душить поцелуем. Ноги у тебя ослабнут, и тут уж усатый своё не упустит и завалит!»

У парня из параллели усов не было, в школе его считали специалистом по гаджетам, с его мнением считались учителя, все знали, что он подрабатывает ремонтом. Рут сам предложил помощь, так, вообще, и Тата сказала, что Интернет в квартире глючит, и это оказалось правдой. В школе Наташа была заметной фигурой. За глаза учителя называли её «блондинкой», намекая на низкий айкью. Рут не спорил ни с кем. Зачем? Про себя и про неё он понимал, что её тонкая кожа боится солнца, что Тата – сказочная Белоснежка. Когда она чувствовала припухшими губами чей-нибудь взгляд, то говорила мимо всех, в окружающую её пустоту: «Мне целоваться нельзя. У меня хейлит». В этой фразе не было липкого намёка и горького сожаления, потому что она умела быть никакой, пресной и от этого казалась ему умной и независимой.

– Тут это, штучка… ты говорил, – сказала Наташа.

– Фу-у, фу-у, так и знал, в роутере тараканы устроили гнездо. Им здесь тепло. Тараканы ползают и сигнал прерывают, обычное дело. Представляешь, когда появилась сотовая, все тараканы исчезли. Они излучения боятся. А теперь вывелись устойчивые твари. Они, наоборот, селятся в компьютерах, роутерах, там им тепло и весело. А в сервис, знаешь, какие ящики носят? Ужас! Их сначала пылесосом чистят от навоза и дохлых. У тебя есть пылесос? Тащи на кухню. Раньше, когда были лампочки накаливания, тараканы в люстрах жили… Представь себе, во-такая хрустальная глыба, а в ней тараканов – туча. Ночью свет гаснет, они крылья распускают, тихо падают на пол и расползаются по квартире, а обратно в домик – пешком – по стенам и потолку маршируют…

Экскурсия в жизнь насекомых развеселила Наташу. Рут разобрал роутер, и она чистила ногтями мелкие детали. Они работали над кухонным столом голова к голове. Парня возбуждал кисловатый запах длинных грязных волос. Он пытался обнять её, но всякий раз, когда прикасался к телу, рука теряла чувствительность и волю. Белоснежка не сопротивлялась, не играла в недотрогу, но им мешал некто посторонний, строгий и властный, о вмешательстве которого они не ведали, не брали в расчёт. Неопытный в интимных технологиях юноша винил исключительно самого себя и от этого погружался в депрессию… Когда возня с маршрутизатором завершилась, Рут скис окончательно. Он залез на стул, чтобы подключить роутер к сети. Тата чистила пылесосом прихожую. И в этот момент в квартире появилась мама Наташи.

– Иду и радуюсь, в доме пылесос гудит, думала, это папа работает. Что у вас случилось? Тата, не прячь лицо. Ты вызвала мастера? – спросила Альбина Алексеевна.

– Да, я почистил роутер, – ответил вместо Наташи Рут и показал маме экран