Читать книгу - "Под солнцем - Ги де Мопассан"

ли больше двенадцати по-настоящему замужних, а из этих двенадцати хотя бы больше половины безупречных? Тем хуже для них! Сами виноваты!

10 июля. Берта – королева Лоэша! Все без ума от нее, ее чествуют, балуют, обожают! Она действительно способна восхищать своей грацией и прекрасными манерами. Мне завидуют.

Княгиня Ванорис спросила меня:

– Ах, маркиз, где вы нашли такое сокровище!

Мне так и хотелось ответить: «Берта получила первую награду в консерватории по классу комедии, приглашена в Одеон, свободна с пятого августа тысяча восемьсот восьмидесятого года».

Вот бы гримасу скорчила княгиня Ванорис! Боже милосердный!

20 июля. Берта прямо-таки удивительна. Ни одной бестактности, ни одного промаха. Чудо!

10 августа. Париж… Все кончено. На сердце тяжело. Накануне отъезда я думал, что все расплачутся.

Решили посмотреть восход солнца на Торенгорне и вернуться обратно к нашему отъезду. В путь отправились около полуночи верхом на мулах. Проводники держали в руках фонари, и длинный караван тянулся по извилистым дорогам соснового леса, потом проехали пастбище, где пасутся на воле стада коров, и достигли каменистой области, где даже трава, и та не растет.

Иногда во мраке мы различали то по одну, то по другую сторону дороги белые груды – залежи снега в расселинах горы.

Холод становился резким, пощипывало лицо, шею. С гор дул сухой ветер, обжигая горло и принося с собой морозное дыхание стомильной гряды ледяных круч.

Была еще ночь, когда мы достигли вершины. Распаковали провизию, чтобы выпить шампанского при восходе солнца.

Небо над головой бледнело. У самых ног мы уже различали пропасть, а там, в нескольких сотнях метров, другой горный кряж.

Весь небосклон казался синевато-бледным, но еще ничего не было видно вдали.

Вскоре мы разглядели слева огромную вершину, Юнгфрау, потом другую, потом третью. Они появлялись мало-помалу, как будто вставая вместе с рассветом. С изумлением видели мы себя в кругу этих колоссов, в этой безотрадной стране вечных снегов. И вдруг развернулась гигантская цепь пьемонтских Альп. Другие вершины показались на севере. Да, перед нами действительно была необъятная страна великих гор с обледенелым челом, от Ринденгорна, тяжеловесного, как и его имя, до едва различимого призрака – альпийского патриарха Монблана.

Одни были гордые и стройные, другие – приземистые, иные – бесформенные, но все одинаково белые, как будто некий бог раскинул по бугристой земле незапятнанно-чистое покрывало.

Некоторые казались в такой близи, как будто можно было вспрыгнуть на них, другие были так далеко, что их едва можно было различить.

Небо стало красным, и горы все стали красными.

Облака как бы источали на них свою кровь. Это было великолепно, почти страшно.

Но вскоре пламенеющие облака побледнели, и вся рать горных вершин постепенно стала розовой, нежно-розовой, как платье прелестной девушки.

И над покровом снегов появилось солнце. Тогда вся семья ледяных вершин побелела, заискрилась, словно множество серебряных куполов поднялось над горизонтом.

Женщины смотрели в восторге.

Вдруг они вздрогнули: хлопнула пробка от шампанского, и князь Ванорис, протягивая бокал Берте, воскликнул:

– За здоровье маркизы де Розевейр!

Все закричали:

– За здоровье маркизы де Розевейр!

Она встала на стременах и ответила:

– За здоровье всех моих друзей!

Три часа спустя мы были в долине Роны и садились в женевский поезд.

Едва мы остались одни, Берта, только что такая счастливая и такая веселая, закрыла лицо руками и разрыдалась.

Я бросился к ее ногам:

– Что с тобой? Что с тобой? Скажи, что с тобой?

Она пролепетала сквозь слезы.

– Вот и… вот и… вот и покончено с жизнью порядочной женщины!

Право, в эту минуту я готов был сделать глупость, большую глупость!.. Но я ее не сделал.

Как только мы приехали в Париж, я расстался с Бертой. Позднее, может быть, у меня не хватило бы на это сил.

Дневник маркиза де Розевейра не представляет никакого интереса в течение двух последующих лет, но под датой 20 июля 1883 года мы находим следующую запись.

20 июля 1883 года. Флоренция. Недавно – грустное воспоминание. Я гулял по парку Кашины, когда какая-то женщина остановила коляску и подозвала меня. Это была княгиня Ванорис. Не успел я подойти к коляске, как она заговорила:

– О маркиз, дорогой маркиз, как я рада, что встретила вас! Скорее, скорее расскажите мне про вашу жену. Это, право, самая очаровательная из всех женщин, каких я только знавала в жизни.

Я был смущен, не знал, что сказать, пораженный в самое сердце, и пробормотал:

– Никогда не напоминайте мне о ней, княгиня! Вот уже три года, как я потерял ее.

Она взяла меня за руку.

– О, как мне жаль вас, друг мой!

Мы расстались. Я вернулся домой грустный, недовольный, думая о Берте, как будто мы с ней только что разлучились.

Судьба часто совершает ошибки!

Сколько порядочных женщин родилось на свет, чтобы быть кокотками, и они доказывают это на каждом шагу.

Бедная Берта! Сколько других родилось, чтобы быть порядочными. И она… может быть, больше, чем кто бы то ни было… Но что поделаешь!.. Не надо об этом думать…

Примечания

1

Жоанн Лоран Адольф (1813–1881) – французский географ, писатель и путешественник, издатель географической литературы и путеводителей. – Здесь и далее примеч. пер.

2

Растакуэр – подозрительный тип, авантюрист, прожигатель жизни.

3

Бонанн, пизанский гражданин (лат.).

4

Дом в лесу (итал.).

5

Английский дом (итал.).

6

Парик (итал.).

7

Лиль Леконт де (1818–1894) – французский поэт, глава парнасской школы.

8

Дезульер Антуанетта (1638–1694) – французская поэтесса, автор слащавых эклог и идиллий.

9

Бу-Амама (р. 1840) – организатор антифранцузской борьбы в Алжире в 70–80-е гг. XIX в. С 1875 г. вел пропаганду восстания, в 1878 г. был отдан приказ об его аресте; в 1881 г. к Бу-Амаме присоединилось множество кочевых племен, и в апреле он возглавил восстание в Южном Оране. Разбитый французскими войсками, Бу-Амама бежал в Марокко.

10

Абд-эль-Кадир (1807–1883) – знаменитый арабский эмир, успешно боровшийся в 1830–1840 г. против Франции, за независимость Алжира; потерпев окончательное поражение в 1847 г., пробыл шесть лет в плену, после чего присягнул на верность Франции.

11

Намек на комического героя повести Альфонса Доде «Тартарен из Тараскона» (1872).