Читать книгу - "Китай и китайцы. Жизнь, нравы, обычаи - Эрнест фон Гессе-Вартег"

устроили в известных местах восточной плотины канала еще так называемые «ба», а именно в восточной плотине канала сделаны выемки, в 80—100 метров в ширину и почти в высоту всей плотины, лишь немного не доходящие до дна канала; выемки эти заполняются щебнем, смешанным с землей, и закладываются фашинами. Если уровень воды в канале, благодаря разливу Хуанхэ, подымается до угрожающих размеров, из этих «ба» удаляются одна-две средние фашины, вода легко пробивает себе путь через образовавшиеся отверстия и расширяет их силой собственного напора. Когда же весь избыток воды спущен, «ба» возобновляются.

Сообщение по каналу, особенно в северной его части, часто прерывается. Иногда в сухое лето уровень воды понижается на целые недели настолько, что на протяжении целых километров достигает всего каких-нибудь двух, трех футов, и многие лодки садятся на мель. В холодные зимы канал иногда замерзает на неделю, на две: зимою 1893 г. он замерз даже на три недели. Зато раннею весною и осенью по каналу тянутся на бечеве длиннейшие караваны судов. Мужчины, женщины, дети – все помогают тянуть лямку. Работа продолжается с утренней зари до девяти часов вечера, и оба берега канала бывают в это время покрыты длинными непрерывными вереницами этих тянущихся гуськом бурлаков. Встретятся на пути заякоренные у берега суда, через высокие мачты которых нельзя перекинуть бечеву, вся команда перебирается на свои лодки, садится на весла и гребет, пока не минует преграды. То же самое происходит на протяжении нескольких километров в Чжао-бэ-дэне, где плотины канала прерваны. При благоприятном ветре команда ставит паруса и может отдохнуть.

Самый тяжелый труд – провести лодку через шлюз, а шлюзов на этом однообразном длинном пути целые десятки. В одной провинции Цзян-су их четыре, причем шлюзы эти совсем не такие, как у нас; китайские шлюзы представляют крутые пороги, по которым низвергается стиснутая с боков каменными стенками вода. На этих стенках, по обеим сторонам порога, устроено по деревянному вороту вроде тех, которые приводятся в движение лошадиной силой. Приблизившись к такому шлюзу, хозяин судна нанимает для подъема последнего через порог артель кули в 80—100 чел. за плату в 1000–2000 кэшей; судно прикрепляется канатами к вороту, артель занимает места между длинными лопастями ворота и с криком, с гамом, вращая ворот, медленно втаскивает судно на порог. Во все время этого втаскивания владелец судна молится и приносит жертвы богам-покровителям канала. Спуск судна с порога идет легче и стоит дешевле втаскивания.

Значительным задержкам в пути подвергаются суда, особенно суда миссионеров и торговых людей, и благодаря бесчисленным таможенным досмотрам. На расстоянии каждых восьми-десяти километров встречается отделение таможни, учрежденное для пополнения императорской казны или кассы местного мандарина, и судно каждый раз должно подвергаться новому досмотру. Только суда, везущие рисовую подать, и суда мандаринов пропускаются беспрепятственно, причем, если мандарин из важных, таможенные чиновники обязаны еще облекаться в парадную форму и являться на поклон к сановитому путешественнику. Ради же того, чтобы местные мандарины не лишались и малейшей части своих доходов, канал возле некоторых таможенных отделений преграждается на ночь деревянной решеткой.

Самые значительные скопления грузов судов бывают в Ханьчжоу на южном конце канала, Тун-чжоу на северном, а затем в Чжэнцзяне и Тяньцзине. Там часто увидишь несколько тысяч лодок, так тесно примыкающих одна к другой, что по ним можно перейти через канал, как по мосту. Многие китайские транспортные компании годами хлопотали о разрешении применять буксирные пароходы, которые чрезвычайно облегчили бы сообщение, но правительство все отказывает, не столько, пожалуй, из боязни новшеств, сколько из боязни размыва и разрушения плотин канала сильными волнами, разводимыми пароходами. И без того ремонт канала поглощает ежегодно огромные суммы, и приспособление каналов для пароходного движения оказывается при существующих порядках прямо невозможным.

Несмотря на то что Императорский канал представляет важнейший путь сообщения между югом и севером Китая, он – удивительное дело – знаком европейским путешественникам лишь частями. Право, я думаю, ни один из них не сделал по каналу всего пути от Ханчжоу, южнейшего начального пункта канала, до Пекина, т. е. тысячи восьмисот километров с лишком.

Я познакомился с южной частью канала еще во время прежних поездок, а в 1898 г. мне представился случай проехаться и по северной на протяжении приблизительно пятисот километров, от северной границы Саньдуна до Пекина. И здесь я мог пересчитать своих предшественников по пальцам, а капитан моего судна прямо заявил, что я – первый европеец, которого он вообще видит здесь, если не считать нескольких миссионеров. Нельзя сказать, чтобы самое путешествие по каналу совершалось с комфортом. Затруднения и всякие неудобства начинались с самого утра, когда я вставал с жалкого ночного ложа. Надо умыться, а воды для умыванья негде взять. Правда, мы плыли по каналу, где воды было вдоволь, но вода эта была, если возможно, еще мутнее и грязнее вод великой Хуанхэ, по которой я незадолго перед тем совершил поездку. Узкое русло канала между Чжэн-цзяном и Тяньцзинем бывает запружено сотнями тысяч судов; в течение лета и осени на нем живет свыше миллиона людей, так немудрено, что канал наводняется всякими отбросами и нечистотами. Шесты, которыми отталкиваются лодки, месят ил, покрывающий дно, и мутят воду до того, что, если налить ее в стакан, сквозь нее не увидишь дна. Я бы не желал исследовать ее в микроскоп! И вот, кроме такой-то воды вы не найдете никакой в окружности нескольких километров; местные сельские жители пользуются ею для орошения своих полей, а жители многих расположенных по каналу местечек и городов даже пьют ее; по словам миссионеров, с которыми я разговаривал в городах, она ничуть не вредна для здоровья, а даже очень полезна, если только дать ей хорошенько отстояться. Фильтров я нигде не видал. И вот, мне приходилось с вечера наполнять водой несколько сосудов, в которых за ночь вода и отстаивалась настолько, что можно было ею умываться. Для заварки же чая я запасся в дорогу ключевой водой из гор Саньдуна, наполнив ею порожние бутылки из-под минеральной воды. В области между Императорским каналом и берегом Печжилийского залива тоже найдется много источников, но вода в них всюду отзывается землей, а в некоторых местах и прямо вонючая, нездоровая, так что жители считают в сравнении с нею воду из канала настоящею благодатью. По крайней мере, она не стоячая.

На вершине Тайшаня

Многие рукава реки Хуанхэ, нанесенные на карты этой области, большую часть года стоят без единой капельки воды, а многих даже и вовсе не существует. Самый главный из этих рукавов Лао-Хуанхэ является древним