Читать книгу - "Солнце, луна и хлебное поле - Темур Баблуани"

посмотрела мне в глаза и поняла, что со мной происходит. Она будто растерялась, смущенно улыбнулась и опустила веник.

Я вышел на улицу и тут же, у дверей, увидел нищих. Подошел и присел возле чисто выбритого мужчины без ноги. Он поморщился: «Фу, как воняет, пошел отсюда», – и ткнул меня в плечо концом костыля. Я понял, что это вонь от гнилых шкур. Промолчал, поднялся и как только присел шагах в пяти от него, мимо меня прошли мужчина и женщина в дорогих шубах. Мужчина бросил мне к ногам три рубля, и они пошли дальше. Я обрадовался, схватил деньги, тут нищие подняли хай: «Не сиди тут – это наша территория».

– Что соберу – поделим, – предложил я.

– Ладно, со мной будешь иметь дело, – согласился мужчина с костылем. Встал и подошел ко мне: – Дай-ка мне эти три рубля.

Я отдал, он вернул мне полтора и сказал:

– Меня Сильвером зовут.

– Очень приятно.

– «Остров сокровищ» читал? – спросил он.

– Нет.

– Там у пиратов одноногий капитан, его тоже Сильвером зовут. Хорошая книга.

За три часа я насобирал семь рублей, вдвое больше, чем остальные, вместе взятые. Их было пятеро: две женщины и трое мужчин. Одноногий был удивлен.

– Удачливый ты, – сказал он и вернул мне три рубля пятьдесят копеек.

Около здания вокзала стояла длинная скамейка, там он и считал деньги вместе с остальными. Теперь я уже мог купить себе еды, но этого не понадобилось. Подошли еще двое нищих, принесли сумку со старым хлебом, сыром и вареной картошкой. Оказывается, они целый день ходили по городским ресторанам и кафе и собирали остатки. Мужчина с костылем распределил еду, позвал и меня:

– Давай, и тебе полагается.

Я решил прибиться к ним, там дальше – видно будет.

– Где вы ночуете? – спросил я.

– Тут, недалеко, в подвале рядом с котельной. Там так тепло, в кальсонах ходим.

– Для меня найдется место? – спросил я.

Он кивнул:

– Там места на целый полк.

– Большое спасибо, – обрадовался я.

– Мы – профессиональные нищие, я над ними – староста.

– Я понял.

– Ты почему так воняешь? – спросил он.

Шкур не было видно, ватник у меня был застегнут, я расстегнул и показал.

– Если собираешься с нами оставаться, эти шкуры выбросишь.

– Выброшу, – и опять застегнулся.

– Если замерзнешь, зайдешь в зал погреться.

Я кивнул.

– А сюда как попал?

– Не знаю, устроился на каком-то товарном поезде. Сколько себя помню – все так бродяжничаю.

В это время я увидел, что к нам подходит милиционер, и в испуге отпрянул назад. Но тот даже не взглянул на меня, мужчина с костылем отдал ему три рубля, и он ушел.

– Не помню от них ничего хорошего, – оправдывался я.

– Здесь нормальные легавые. Платим три рубля в день, и нас не трогают.

Я прислонился к дереву и тяжело вздохнул.

– У тебя документы есть? – спросил я.

– Нет.

– У меня тоже нет.

Покончив с едой, я направился к залу ожидания. Из зала я собирался выйти на перрон и там, в туалете, выбросить лисьи шкуры. Но, войдя, я услышал звуки музыки и остановился. Недалеко от буфета уличный гармонист играл на своей гармони, пестрая собачонка с оттяпанным ухом плясала на задник лапках. Собралось человек тридцать, они весело глядели на них. Та уборщица тоже была тут. Общее веселье передалось и мне, я и не заметил, как оказался близко от собачонки, всего в каких-то трех метрах. Собачонка смешно перебирала поднятыми вверх лапками, и правда, хорошее было зрелище.

Неожиданно она повернула ко мне голову, оскалилась, опустилась на все четыре лапы и залаяла. Я понял, что это из-за шкур, она учуяла запах зверя. Повернулся и пошел к двери. Она не отставала, бежала за мной, злобно лая. Хозяин попытался ее поймать, а она лаяла и прыгала вокруг меня, не давая мне уйти. В это время подошли два милиционера, они удивленно смотрели на меня. Один из них был тот, которому одноногий дал три рубля. Другой спросил:

– Чего это она на тебя взъелась? Эта собака здесь уже неделю, такого еще не случалось. В чем дело?

– Не знаю. Что, мне вместо нее ответить?

Хозяин собаки наконец изловчился надеть на нее поводок и пытался ее утащить, но та упрямилась и упиралась.

Худой мужчина в очках и белом полушубке прошел мимо зевак и остановился перед милиционерами. Те встали по стойке «смирно», и я понял, эта сука была не из простых. У него были холодные бесчувственные глаза. Уголовники и легавые одинаково безразличны к насилию и злу и по большей части отличаются друг от друга только позицией.

– Расстегни ватник, – приказал он, у него был тонкий голос.

Я расстегнул, и он засмеялся, понял, в чем дело было, пощупал шкуру рукой.

– Это что, новая лисья шкура? – у него заблестели глаза.

– Не такая уж и новая, сгнила, вон как воняет.

– Документы есть?

– Нет, и никогда не было.

Он глядел на меня и явно чему-то радовался.

– Если хотите, подарю эти шкуры, – сказал я.

Он снова засмеялся, повернулся к милиционерам и приказал: «Увести». Те тут же скрутили мне руки. Не было смысла сопротивляться, от слабости у меня подкашивались колени.

– Боже, в чем же я провинился? – взмолился я.

В милиции меня обыскали, шкуры разложили на столе и тщательно осмотрели.

– Таких лисиц здесь, в степи, не сыщешь, это таежные лисы, – заключил пожилой мужчина с коротко остриженными волосами, тоже одетый в штатское.

– Что тебе нужно было в тайге? – спросил меня очкастый, он сидел на стуле, не снимая полушубка.

– Я там не бывал, – ответил я.

– А шкуры у тебя откуда?

– Отнял две недели назад у такого же бродяги, как я.

Больше он ничего не спросил, движением головы указал милиционеру, и тот отвел меня в камеру. Ночь я провел там. На другое утро у меня взяли отпечатки пальцев, потом спросили имя и фамилию. «Не помню, что хотите, то и пишите», – ответил я. Мне сбрили бороду и волосы на голове, сфотографировали. Наконец меня накормили и отвезли во временный изолятор.

38

Там я провел два месяца, никто не вспоминал обо мне. Наконец меня вызвали: «Выходи!» Надели на меня наручники, двое милиционеров – по бокам, и пешком повели в серое здание прокуратуры, это было недалеко. Меня встретил тот очкастый сучара, горло у него было обмотано шарфом, он хрипло кашлял.

– Садись, – указал он на стул и подождал, пока милиционеры сняли с меня наручники и вышли.

Потом сел по другую сторону стола