Читать книгу - "Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова"

но даже в этом случае прибегать к пустым оскорблениям или угрозам недопустимо. Что, если это была случайность? Следует не уничтожать человека, а научить его уму-разуму. Если так хочется высказаться, необходимо изучить ситуацию и сообщить свое о ней мнение в эффективной, человечной манере. Не для того даже, чтобы уважить собеседника – а для того, чтобы самому остаться на высоте. Программа может скрыть аргументированную критику только в том случае, если в ней присутствуют личные оскорбления. Тогда ее автор, если он непременно хочет донести свои слова до кого-либо, может перефразировать свой комментарий и снова его отправить.

– И что же, твоя программа способна безошибочно отделять обоснованную критику от необоснованной?

– В большинстве случаев, да. Конечно же, от сбоев – особенно поначалу – никто не застрахован, но мы работаем над этим.

Рауль кивнул пару раз, после чего сказал:

– Вот еще что мне в голову сейчас пришло. Удаляя комментарии хейтеров…

– Не удаляя, а скрывая.

– Хорошо – скрывая, – не притесняет ли эта программа свободу слова?

– Нет. Никто не запрещает высказывать свои мысли – просто одну и ту же мысль можно высказать по-разному. – Герман откинулся на спинку стула. – В первую очередь, конечно же, хочу подчеркнуть, что неприкосновенность свободы слова для всей моей команды, я бы сказал, священна. Но взять свободу передвижения – несмотря на ее наличие, во имя безопасности на дорогах мы ездим на машинах так, как предписывают нам правила дорожного движения, не так ли? Как только человечество придумывает что-то новое, оно постепенно его упорядочивает – это нормальная практика. Начали играть в мяч руками через сетку – расписали правила волейбола. Подобных примеров масса. Все ради того, чтобы каждый участник того или иного процесса чувствовал себя в безопасности и остался доволен результатом, а вовсе не для того, чтобы просто кого-то своевольно ограничить… А взять поход, такой как наш. Столько предписаний и правил, которых надо придерживаться на всем его протяжении, – и ведь все это ни для чего иного, как для всеобщего комфорта, разве нет? – Рауль не замедлил утвердительно кивнуть. – И именно в этом заключается конечная цель моей программы: обеспечение безопасности и комфорта пользователей. Несмотря на то что интернет был изобретен еще в прошлом столетии, к сожалению, местами в нем еще царит хаос. Я же хочу хоть немного придать ему форму, сделать из киберпространства что-то в большей степени человечное.

Ненадолго повисла пауза.

– Звучит прекрасно, – вымолвил гид. Он выглядел гораздо более задумчивым, чем этого можно было бы ожидать. – А на мобильных устройствах это будет работать?

– Разумеется.

– Это прекрасно, – повторил Рауль, глядя расширенными глазами на пламя костра. – И когда этот проект будет готов?

– Он уже завершен и находится в стадии финальных тестирований. Мы много и усердно работали… Честно говоря, я едва смог заставить самого себя уйти в отпуск, ведь весь этот бессонный, наполненный кофеином и лишь слегка разбавленный физической нагрузкой год я по-настоящему чувствовал себя на своем месте. – Герман усмехнулся. – Помнишь, я еще долго тянул с окончательным подтверждением и прислал его чуть ли не в последний момент? Хотя я осознавал, насколько мне нужен этот поход, хотя готовился к нему, точно поехать я решился только тогда, когда понял, что к концу февраля мы, скорее всего, все закончим. И действительно – сейчас мы ищем и устраняем последние возможные ошибки в коде. До презентации у нас больше месяца.

– А название у твоего… вашего проекта уже есть?

– Пока еще только рабочее… Palladian. Но посмотрим, вдруг приживется.

– Это что-нибудь означает?

– Да. Это в честь Афины Паллады. Афина, богиня честной и справедливой войны, в отличие от вероломного и хитрого Ареса, бога войны ради самой войны, коварной и кровавой, стремится искать не повод для боевых столкновений, а стратегии для их предотвращения.

– Я прослеживаю в этом логику. – Рауль задумчиво прищурился. – Это что-то из мифологии?

– Да, древнегреческой. Я увлекаюсь этим сейчас: мифами, философией… Моя девушка, Вера, занимается антропологией и многое знает об античности, так что…

Рауль задумчиво покивал.

– Да… Невероятно. Я про проект. Он наверняка очень сильно изменит тенденции общения в интернете…

– Очень надеюсь, – признался Герман. – Я ведь только поэтому и загорелся этой идеей. Я бы так хотел, чтобы в мире было меньше ненависти и больше чуткости, уважения… Жить от этого всем стало бы гораздо легче.

Рауль склонил голову в немом согласии. Но не успела над костром повиснуть тишина, как вдруг справа от Германа, из-под натянутого до глаз ярко-оранжевого пледа, раздался голос Антона:

– Я вот слушаю и думаю…

Герман мгновенно повернул голову на звук. Он слегка насторожился – тон показался ему каким-то подозрительным, чуть ли не ехидным.

– …неужели весь этот пафос настолько обязателен?

Эти слова в одночасье вернули Германа с небес на землю. Еще не понимая, к чему именно они относились, он осознал, что решение расслабиться в присутствии Антона было, пожалуй, слишком опрометчивым. Нахмурившись, он уточнил:

– Простите… в каком смысле?

Резким движением Антон высвободил свое лицо из-под пледа и слегка подался вперед.

– Да ты говоришь, как гребаный святоша, которого послали на землю во имя ее спасения! – Он фыркнул, после чего окончательно развеселился. – Звучит вот аж настолько тупо!

Краем глаза Герман заметил, как Рауль уставился под ноги. Стараясь сохранять спокойствие, Герман полностью повернул свое лицо к Антону и сухо произнес:

– Я все еще не понимаю, что именно вы имеете в виду.

– Ну ты и тугодум. Слишком много драмы там, где она абсолютно не нужна, – вот что я имею в виду. – Более тонким голосом, будто пытаясь передразнить манеру речи собеседника, Антон не замедлил добавить: – «Вот он я, посмотрите на меня, я несу пользу обществу, вот такой я хороший, я думаю о других».

– Какой еще драмы? – слегка задето отозвался Герман, чей тембр на самом деле был довольно низким. – «Что за глупость!» – тут же пронеслось у него в голове, после чего он добавил: – Я действительно думаю о других. В данной ситуации – о тех, кому приходится нелегко. И я действительно хочу хоть немного им помочь.

Антон в очередной раз фыркнул.

– О других! Ты, как программист, вообще постеснялся бы. Люди в эту профессию идут только потому, что это большие деньги. И ты такой же. Можешь не пытаться доказать мне обратное – я таких, как ты, перевидал.

Антон вновь откинулся на спинку скамейки. Герман пару мгновений молчал. Участвовать в этой столь внезапно обрушившейся на него дискуссии оказалось тяжелее, чем можно было предполагать. Опасаясь, как бы от обуревавших его эмоций