Читать книгу - "Кто наблюдает ветер - Ольга Кромер"

кандидат юридических наук». В левом нижнем углу под именем был напечатан служебный адрес и телефон. – Вы позвоните и договоритесь о встрече.

– Спасибо, – сказала Марго. – Большое спасибо вам. Я, наверно, пойду.

Ребекка Моисеевна начала ее уговаривать, Нонна молчала, и Марго, еще раз поблагодарив и попрощавшись, выскочила в коридор.

В понедельник утром она снова побежала к автомату. Позвонила Розенштейну, договорилась с секретаршей о встрече в среду. Позвонила на работу Глебу, он сказал, что взял билеты в кино и вечером зайдет за ней. Зажмурив глаза и сжав кулаки, постояла в немой просьбе к Вселенной и позвонила Люське.

– Привет, – сказала Люська. – Не буду тебе нервы мотать, приходи устраиваться.

– Люська! – закричала Марго. – Я твоя должница, пожизненная. Все что хочешь.

– Ты такими словами не бросайся, – сказала рассудительная Люська. – Приходи в среду к девяти в отдел кадров, как раз начальница из отпуска вернется.

– А можно в четверг?

– Можно и в четверг, – недовольно пробурчала Люська. – Ладно, пока, некогда мне.

Марго побежала домой, крикнула матери с порога:

– Я на работу устроилась! В библиотеку.

Мать выглянула с кухни, спросила:

– Сколько получать будешь?

– Пока девяносто, – дипломатично ответила Марго.

Мать вздохнула, но ничего не сказала, только махнула кухонным полотенцем и вернулась к плите.

В среду с утра, надев свой самый официальный наряд: темную юбку, белую блузку, закрытые туфли – Марго отправилась в юридическую консультацию. Молодая секретарша в модных, бабочкой, очках провела ее по узкому короткому коридору, постучала в обитую коричневым дерматином дверь с табличкой: «Розенштейн Г.Л., к. ю. н., адвокат», приоткрыла дверь и спросила робко:

– Григорий Лазаревич, Бородина пришла, можно?

– Можно, – сказал низкий глубокий баритон, и Марго удивилась: она ожидала увидеть старика, ровесника Ребекки Моисеевны, а голос был молодой, звучный, уверенный.

Секретарша приоткрыла дверь пошире, сделала приглашающий жест. Марго вошла и удивилась снова: адвокат и в самом деле был совсем старым человеком, ей даже подумалось: дореволюционным. Только до революции носили такие костюмы-тройки в елочку, с накрахмаленным носовым платком в верхнем кармане пиджака, такие круглые очки, такие часы-луковицу на тонкой золотой цепочке, которые адвокат достал из кармана жилета и положил на стол, как только Марго вошла.

– Садитесь, – предложил он.

Контраст между внешностью и голосом был таким сильным, что Марго оглянулась невольно, словно ища в комнате другого человека.

– Времени у нас мало, милая барышня, – сказал он, – поэтому давайте сразу к делу. Насколько я понял из рассказа Ребекки, вы хотите выяснить, как погибли ваши родители.

– Да, они… – начала Марго. Он сделал нетерпеливый жест, и она замолчала на полуслове.

– Для чего вы хотите это узнать? Насколько я понял, родителей своих вы не помните, наследства не ожидаете, других близких родственников не имеете.

– Рассказанная мне история выглядит очень странной и не кажется достоверной, – осторожно ответила Марго. – Я хотела бы…

– Почему? – снова перебил он. – Почему недостоверной?

Марго перечислила: коляска в кустах, рассказ Волковой, отсутствие документов в больнице. Он встал, прошелся по кабинету, остановился над Марго, сказал:

– Я на вашем месте, милая барышня, не стал бы этим заниматься. Все, что вы рассказываете, выглядит подозрительно, но ipso facto преступлением не является. Я понимаю, что Шерлок Холмс, или кто там у вас нынче в моде, фигура очень романтическая, но…

– Я не Шерлок Холмс, – сказала Марго. – Я всего лишь хочу понять, как и почему в два года я осталась сиротой. Мне кажется, у меня есть на это право.

– Но вы отдает себе отчет, что история эта мутная и могут быть… последствия.

– Последствия мешают мне меньше, чем неопределенность.

– Хорошо формулируете, – одобрил он. – Ребекка говорила, что вы учительница.

– Бывшая, – сказала Марго. – Я ушла из школы.

– Чтобы заниматься этой историей? – удивился он.

– Чтобы не чувствовать себя лицемером.

– Сколько вам лет?

– Двадцать пять.

– Молодость, – сказал он. – Все мы герои в молодости, все надеемся перевернуть мир.

– Я не герой, – устало возразила Марго. Он тоже не понимал, не хотел понять. – Все гораздо проще, чтобы выжить, человеку нужны корни. Чтобы никакой поток не смыл и никакой ветер не сдул. Я осталась без корней, и я их ищу.

Он снова прошелся по кабинету, поглядывая на Марго.

– Ребекка Моисеевна – моя давняя знакомая, я не мог отказать ей в просьбе и кое-что вспомнил. Если вы настаиваете, я расскажу вам то, что помню. Но прежде я еще раз предлагаю вам подумать, стоит ли овчинка выделки.

– Я уже все обдумала, – сказала Марго.

Он пожал плечами, вернулся к столу, сел, положил на гладкую блестящую поверхность холеные руки с розовыми отполированными ногтями, предупредил:

– Все сказанное здесь остается между нами. Нигде и ни при каких обстоятельствах вы не можете на меня ссылаться.

Марго кивнула, он заговорил, быстро, но так четко и ясно, что ей казалось: каждое слово отпечатывается у нее в голове, как детская печатка на пластилине.

– В июле 1954 года к одному моему коллеге, имени его я вам называть не буду, обратился молодой человек по фамилии Рихтер с просьбой о юридической консультации. Вопрос был необычный, и поэтому мой коллега его запомнил. Молодой человек хотел знать, какие доказательства будет рассматривать суд, если он захочет обвинить некоего знакомого в сотрудничестве с нацистами. Достаточно ли будет его свидетельства или потребуются еще свидетели, и не истек ли срок давности, и какое наказание ждет этого знакомого, если вина его будет доказана.

После этого молодой человек спросил, какое наказание ждет того, кто своими руками расправится с бывшим нацистским преступником, и что будет считаться смягчающими обстоятельствами. Мой коллега, человек очень неглупый, посоветовал юноше в любом случае не заниматься самосудом, а идти сразу в милицию. Рихтер сказал, что, скорее всего, так и поступит, но ему надо кое-что уточнить, и после этого уточнения он хотел бы еще раз встретиться с моим коллегой и задать ему еще несколько вопросов. Коллега предложил ему задать все вопросы сейчас, потому что юридическая консультация удовольствие недешевое, но тот сказал, что он хорошо зарабатывает и предпочитает прийти еще раз. Они договорились о повторной консультации через неделю. Рихтер не пришел, и коллега, которого чрезвычайно заинтересовала эта история, и лично, и профессионально, навел справки. Выяснилось, что Рихтера и его жену сбила машина. Поколебавшись, коллега обратился за советом ко мне, мы оба пришли к выводу, что в этой истории нет ничего случайного, и я дал ему тот же самый совет, что безуспешно пытаюсь дать вам, – забыть и жить дальше.

Но поскольку Рихтер ему заплатил, коллега мой чувствовал себя в некоторой степени обязанным. Он