Читать книгу - "Акулы из стали. Соль, сталь и румб до Норда - Эдуард Анатольевич Овечкин"

* * *

На собрании офицеров в белых рубашках было двое: зам и Борисыч, но Борисыч был красивше, потому что подстригся, надел новенькие погоны и даже причесал усы. Заслушали доклады, доложили планы, взяли обязательства, торжественно пообещали, попрели (в смысле провели прения).

– А теперь, – объявил командир, – заслушаем доклад Александра Борисыча на тему «Патриотизм», да на этом и закончим. Александр Борисыч, к барьеру!

– Товарищ командир! Товарищи офицеры! – начал Борисыч. – Позвольте мне в стихах?

– Просим! Просим! – захлопали все в ладоши.

Борисыч откашлялся. Достал из нагрудного кармана листок (тот самый – мелко исписанный с другой, ранее чистой стороны), долго его расправлял и покашливал, прочищая горло.

– Итак. Стихи.

Пронес «беломорину» мимо рта, Чуть не захлебнулся щами. В сердце колотится хуета, Спать не дает ночами. У доктора на пол средь бела дня Вылил стакан «шила», Нет, не хуйня, совсем не хуйня, Чую, меня накрыла! И тут проскочила искра в мозгу, Ебнуло, как при взрыве: Я, блядь, физически не могу От Родины быть в отрыве! Бандиты ее на куски рвут, И президент-отморозок, А мне и психически жопа тут, Вдали от родных березок, А я, блядь, подводник-специалист, Лучший во всем флоте! Я взял карандаш и бумаги лист, Чистый на обороте, И написал на нем этот стих Про Родину и про «шило», Про то, что без них я – слабак и псих. И вроде как отпустило.

И по хую, что сижу без рубля, А вместо жены – работа, Зато я, бля, офицер корабля Российского, бля, флота, Готовый уйти в боевой поход, Российский подводный витязь, Патологический патриот! И все. Пиздец. Отъебитесь.

Капитан третьего ранга Голубенко доклад окончил!

– Вопросы будут к докладчику? – поинтересовался командир.

– Как Аллах по душе босиком походил! Какие тут вопросы, – сразу отрезал все вопросы механик.

Так и осталось непонятным, усвоил ли замполит, что такое патриотизм, или нет: если встретите там, где среди берез кони скачут в закат пастись, – спросите, ладно? А Борисыч умер уже – тромб. Сейчас там на небе читает, небось, и улыбается – вспоминает. И мы вот, Борисыч, видишь, вспоминаем. Светлая тебе память, дружище, и не скучай: скоро (а с точки зрения Вечности вообще всё скоро) увидимся. Займи там нам места пока в Вальхалле поближе к блюду с мясом и кувшинам.

Красота, компрессор, компенсация

Как мы с вами уже разбирали на основе недюжинных познаний мировой литературы, все сущее стремится обрести форму и как можно быстрее достигнуть высшего ее состояния – красоты. А вот что делать дальше этой самой красоте, когда она посмотрит вокруг и подумает: мать твою, куда я попала?! Да тут же сплошные опасности, как ни плюнь! Да как это нет? Да вот же – просто гроздьями: природные катаклизмы, агрессивная среда обитания, хищники, охотники, ученые и трюмные матросы из Киргизии; и это лишь малый перечень поджидающих красоту опасностей в нашем мире. И что делать этой самой красоте, ежели она хочет выжить, а не просто мелькнуть шальной звездой на горизонте? Мировая литература как-то стыдливо замалчивает этот вопрос, но мы-то с вами знаем, что надо делать – защищаться. И красота, конечно, не опускает лапки в беспомощном пессимизме, а берется за дело засучив рукава. Маскировочная окраска, устрашающий вид, угрожающие формы, броня… и вот уже почти от всего защищены изящные создания – почти от всего, кроме ученых и трюмных матросов.

– А вас, Михаил, я попрошу остаться! – закончил командир очередной утренний сбор командиров боевых частей и дивизионов.

– Слушай, – продолжил он, когда все разошлись, – а ты не в курсе, отчего интендант вьется вокруг меня с трагическим лицом и сыплет мне на следы театральные вздохи?

– А почему вы думаете, что я в курсе?

– Потому что я у помощника спросил, у старпома спросил, следующий на очереди комдив-три у меня. Логика это называется.

– Надо же, прямо как в кино про Шерлока Холмса попал. Ну да, знаю. Наверняка даже.

– Докладывай.

– В общем, продукты у него в правой провизионке вот-вот испортятся, а вам жаловаться напрямую не хочет, чтоб я на него не обиделся, вот и устраивает представление в надежде на вашу чуткость.

– Надо же, какой я чуткий! Вроде мелочь, а приятно! Ну иди! А, нет! Постой! Я же не разобрался еще, тьфу ты, совсем размякну скоро! Давай докладывай дальше.

– Холодилка сломалась, тащ командир, чиним изо всех сил!

– Так вы вручную ее, чтоб продукты не портились, а как продукты доедим, так и чините потом, а пока – вручную, ну потерпите же?

– В смысле? Я не совсем сейчас понял.

– Ну там же автоматика сломалась? Я же все время… вы же тут жужжите постоянно, так я нахватался уже, по верхам. Сам скоро во всем этом разбираться начну. Хотя на чорта оно мне?

– А, так нет, мы уж давно вручную, автоматика там… э-э-э… ну лет семь уже как не работает. Сейчас компрессор полетел, а ЗиПа на него нет на борту. Дали заявку в дивизию, но это же когда их дождешься, сами понимаете.

– Понимаю, да. Слушай, ну а договориться там, с другого борта… того?

– Тащ командир, ну так это же…

– Я знаю, что это – это. Ну так что, не сможешь, что ли?

– Конечно смогу. Да я вообще не об этом, я в том смысле, что валюта нужна. Компенсация как бы морального вреда.

– А, вот ты про что! Я уж подумал, воровать стесняешься! Будет тебе валюта, я старпому дам указания! Занимайся!

– Ну сейчас, как вы уйдете, так я и займусь сразу.

– ?

– Типа вы не в курсе, если что. А так свидетелем же пойдете, я же не могу командира своего подставлять, а следствию врать – непонятно еще, смогу или нет.

– Доложишь потом. Штирлиц.

– Есть!

«Так, – подумал Миша, когда остался в центральном почти один (дежурный по кораблю был из штурманов: в терминологии неизбежно запутается и ничего потом не вспомнит, а трюмный на «Молибдене» из своих и все равно пойдет в подельники), – ну, по традиции, начнем с двести второй!»

– Алло! – ответила двести вторая незнакомым (а значит, кто-то из молодых) голосом.

– Алло? Что за разгул демократии с признаками анархического бунта на недавно боевом корабле, я не понял? Представляться не учили?

– Прошу прощения! Помощник дежурного по кораблю мичман Такой-то!

– То-то же. Комдив-три на борту?

– Так точно!

– К телефону.

– Есть!

– Ох, не дадут очей сомкнуть самому опытному командиру дивизиона в дивизии…

– Андрей, это я, Миша, не