Читать книгу - "Записки Терезы Нумы - Дача Мараини"

одну только ночь. На следующий день она нас выгнала под предлогом, что возвращается из торговой поездки муж и ночевать будет негде.

Я говорю Испанке:

— Зачем ты врешь? Ведь у тебя нет ни мужа, ни сестры, вот мы и оказались на улице!

— Клянусь тебе, что муж есть, только черт его знает, куда он запропастился! Но рано или поздно я его разыщу. А сестра совсем переменилась, раньше она была добрая, но с тех пор, как вышла замуж за этого разъездного торгаша, стала совсем другой.

— Пес с ним, с этим торгашом, но мы-то что будем делать?

— Поехали в Анцио, — предлагает Испанка, — у тебя там куча братьев, авось кто-нибудь да поможет.

И мы отправились в Анцио. Отец, едва завидев меня, тут же турнул из дому. Дылда Дорэ к тому времени перессорилась со всеми моими братьями и превратилась в сущую ведьму.

Иду к Нелло, но и он не смог меня приютить, так как затеял в доме ремонт.

— Видать, не судьба, — говорю я, — что же теперь делать?

— Вернемся в Рим, — решает Испанка.

В Рим возвращались пешком. Когда нужно было отдохнуть, — сходили с дороги и отдыхали. Несколько раз пытались «голосовать», но никто не останавливался. Взглянув на наши жалкие лохмотья, водители отворачивались и мчались дальше.

Наконец останавливается маленький «фиатик». Водитель — светловолосый студент, этакий хорошенький блондинчик, всю дорогу лакомившийся конфетами из бумажного пакетика. Предлагает подвезти.

— Садитесь! — говорит он радушно.

Мы садимся. Он начинает засыпать нас вопросами:

«Сколько зарабатываете в день? Сколько бывает клиентов и какие?»

Студент явно принял нас за уличных девок, и мы никак не могли убедить его в том, что работаем по другой части. Он приписывал это нашей стеснительности и, чтобы ободрить, угощал нас детскими карамельками.

Так, с разговорами и сосанием конфет мы доехали до Рима. Попросили высадить неподалеку от Санта-Мария-Маджоре и сразу же пошли разыскивать нашу подружку, Джанну Большеротую.

Она жила в пансионе на виа Панисперна. Снимала крохотную комнатушку, выходившую окном на гараж. Шум там стоял ужасный, так что приходилось кричать.

С трудом разместились. Двое на кровати, одна на полу, на одеяле.

На следующее утро отправились на охоту за бумажниками. Но Испанка не то что Дина. В этом деле она не слишком была сильна. Да и я малость подразучилась. Несколько бумажников мы выловили, но все пустые. Два раза происходили накладки, и мы едва не загремели снова в тюрьму.

Испанка говорит:

— Знаешь, ремесло это слишком опасное; с этими бумажниками вот-вот нарвешься. Лучше уж ударить по мужикам: и заработок вернее, и в тюрягу не посадят.

Наведя красоту, отправляется в тот же день на вокзал. Подцепляет там задрипанного мужичонку и волочет к себе в постель. Вечером мы наконец-то поели! Ели все втроем; расстелили на кроватке — этом недавнем орудии труда — газету, расселись вокруг, словно на лужайке, и закусили хлебом, свиной колбасой, жареной рыбой и апельсинами.

Я стала охотиться за бумажниками в одиночку, а она предпочла панель. Вечером мы собирались в комнатушке Большеротой и вместе ужинали. А порой укладывались натощак, за весь день не заработав ни лиры. Испанка ухитрялась находить каких-то прощелыг, которые заводили ее в кусты, а потом не платили. Для меня тоже наступили черные дни; сколько я ни билась, подцепить жирный бумажничек никак не могла.

Как-то раз вечером Испанка приходит и говорит, что отыскала своего муженька-американца. Я прошу показать мне его. Испанка говорит:

— Приходи сегодня вечером, я вас познакомлю, и мы вместе пойдем куда-нибудь поужинать.

Вечером муженек и в самом деле заявляется. Старик, инженер. Но он такой же американец, как я или Испанка! Самый настоящий итальянец, проживший два года в Аргентине и там поднакопивший деньжат.

Этот аргентинец ведет нас в шикарную тратторию: оссобуко, свиные котлеты, тортеллини[1], засахаренные каштаны и кофе. Покамест мы лопали, Испанка умудрялась еще обхаживать старика — держать за руку, гладить по спине.

Это был высокий старик, с черными крашеными волосами, с хорошей выправкой. Вставные челюсти сверкали, как унитаз. Беда была лишь в том, что были они скверно закреплены и всякий раз, когда он смеялся или говорил, они лязгали и, казалось, вот-вот вывалятся в тарелку.

Старикашка давал Испанке деньги, но каждый раз помалу, каких-нибудь несколько тысяч лир. Если же ей чего-нибудь хотелось, то она должна была идти в лавку вместе с ним. Так он купил ей массивный золотой браслет шириной пять сантиметров, с китайской надписью. Но на руки денег старался не давать. Хотел все покупать сам.

Когда Испанка просила у него денег на квартиру, то в этот момент ему отказывал слух.

— Если хочешь иметь квартиру, — говорил он ей, — переезжай ко мне.

И Испанка частенько наведывалась к нему в дом, где жила его девяностолетняя мать с младшим сыном.

Но когда она приходила к своему хахалю, должна была ухаживать за его братцем, который был идиотом. Испанке это быстро осточертевало. Она была не прочь выйти за аргентинца замуж, но всякий раз, как она заводила об этом разговор, он отрезал:

— Неужели ты думаешь, что я женюсь на шлюхе?

Крыть ей было нечем.

Однажды я спрашиваю:

— А что ты делаешь со своим стариком, у которого вываливается челюсть? Теряешь попусту время в его затхлой норе, с этим его идиотиком-братцем, разве не видишь, какой он жох?

— Верно, — соглашается Испанка, — и тем не менее я предпочитаю старика, потому как он довольствуется малым и покупает все, что я захочу.

— Но ведь на руки-то он тебе денег не дает? — говорю я.

— Не дает, — соглашается она, — но, в сущности, он недурной человек, брата своего жалеет, ухаживает за ним, нежно заботится о матери, да и ко мне очень внимателен.

Я говорю:

— Оно и видно, как он к тебе внимателен, коли нипочем не хочет жениться и еще при первой возможности заставляет тебя нянчить своего кретинчика-брата! Знаешь, давай-ка лучше обчистим его и сбежим!

— Нет, — говорит Испанка, — я боюсь.

— А ты не бойся, мы с Большеротой тебе поможем.

— А как же мать? — спрашивает Испанка.

— Она старуха. Как она может помешать?

В конце концов мы с Джанной Большеротой и Испанкой продумали, как обчистить его квартиру и сделать это так, чтобы все прошло без сучка без задоринки. Что, скажу, забегая вперед, мы и осуществили на деле.

В назначенный вечер Испанка отправилась ночевать к своему американцу, оставив дверь дома открытой. Прежде чем уединиться в спальне с американцем, Испанка заперла на ключ старуху мать и уложила спать идиотика-брата.

Около трех часов