Читать книгу - "Дегустация - Ксения Алексеевна Буржская"

магнитным полем. Приятно думать, что у Линды поле такое же, даже если она летит в соседнем клине.

Следующая станция — «Новослободская».

Егор вспомнил шутки про Метрону Вослободскую, и любимое израильское кафе тоже вспомнил, и сразу же почувствовал голод. Направился сначала туда. Взял фалафель в пите, насыпал на тарелку салатов из железных мисок, набросился на еду. Он не знал, кем будет в следующей итерации, но этому телу нужно подкинуть калорий. Похоже на заправку машины до полного бака после аренды.

Чем ближе он подходил к дегустационному центру, тем больше сопротивлялся этому мир — ноги стали тяжелыми, как будто за спиной у Егора был воз, а в лицо дул штормовой ветер. Он назвал это усталостью металла, сказал себе, что устает все и всегда — особенно женщина, чье место он занял, и очень себя уговаривал не обращать внимания, идти и идти, потому что осталось совсем немного.

У дегустационного центра была обычная городская толкучка. На входной двери теснились разномастные вывески и логотипы. Егор нырнул в крутящуюся дверь, надеясь, что она не схватит его за куртку, и та пожалела — крутанула и выплюнула на блестящую грязную плитку.

Гнусаво пропел лифт, повез Егора наверх — к пластиковым дверям.

В холле пусто. Запах — он сразу его вспомнил: жженой карамели, лакричника, сухого льда — смесь, которую Егор однажды уже вдохнул перед первой дегустацией. Толкнул дверь.

У входа — та же Церберша. На этот раз не стала выгонять его и допрашивать, а жестом предложила приложить палец к считывателю.

— А. Вы снова здесь, — сказала она, не улыбаясь и не глядя на него. Не вопрос — констатация. — Давненько вас не было. А сегодня прямо какой-то шизодень.

— Что? — спросил Егор, пытаясь унять волнение.

— Да это в целом, не про вас, — махнула рукой Церберша. — Но вы тоже молодец. Зачем в нее-то? — И она презрительно обвела рукой контуры Елениного тела.

— А что плохого? — Егору за Елену стало даже как-то обидно.

— Ну знаете. Не понравилось же?

— Было интересно, — уклончиво ответил Егор. — Примут меня?

Тетка пожала плечами. Подняла трубку:

— Инга Валерьянна, примете реализованного? Личное дело 8406715.

Реализованный — вот он кто. Егор повторял про себя цифры: 8406715, 8406715. Как будто они ему пригодятся вдруг для чего-нибудь.

— Идите, — она указала ему направление. — Хотя в прошлый раз вы так-то разрешения не спрашивали.

Егор кивнул и слегка улыбнулся, не зная, как реагировать, и, ссутулившись, пошел вглубь по коридору. В животе крутило, как с похмелья.

Инга Валерьяновна ждала его у открытой двери. В отличие от Церберши на ресепшене она была ему как будто бы рада.

— Что ж, день добрый! А мы вас ждали. Даже интересно было, сколько вы протянете на женской квоте.

«Реализованный», «женская квота». Егор пополнял словарь.

— Да вроде все неплохо сложилось как-то…

— То есть дегустация прошла успешно?

— Можно сказать и так…

— Чего ж возвращаете? Признаюсь, мы с Михаилом Натановичем следили за вашими успехами. Все же случай нетривиальный.

Егор хотел спросить, кто такой Михаил Натанович, но решил пока воздержаться.

— Я хотел бы вернуться в свое… ну или по крайней мере в мужское тело.

— Все-таки, значит, — засмеялась Инга Валерьяновна, и массивная грудь под белым халатом качнулась из стороны в сторону. Егор внезапно подумал, что благодарен Елене за ее размеры, — должно быть, это все ужасно неудобно. — Все-таки мужское, понятненько.

Егор пожал плечами. Как объяснить? Его история была слишком запутанной.

— Хочу обратно, — сказал он еще раз. Плаксиво, как ребенок.

— Ну вы сами сделали такой выбор, да? Это было смело. — Инга смотрела по-доброму, и Егор испытал желание кинуться к ней на грудь и зарыдать.

— Простите, я несерьезно к этому отнесся. А сейчас понимаю, что…

— Вы помните предупреждения?

— Да. Я знаю, что нельзя так часто, что нельзя столько попыток, знаю, знаю, да… Но это так важно, пожалуйста, мне это очень нужно. Хочу снова быть собой. Или… хотя бы мужчиной. — Он снова ощутил этот адский зуд — желание вернуть свою походку, свои движения, свой голос.

— Простите, я обязана задать вопрос: вы готовы отказаться от приобретенных умений? От новых связей, статусов, всего накопленного за время дегустации?

Вот это, конечно, удар ниже пояса. На мгновение Егор заколебался, вспомнив свой ресторан, окружение, магнитное поле. Потом он вспомнил Линду. Губы ее и как она курит, опрокинув шею.

— Готов, — сказал он. — Да, конечно, готов.

Инга вздохнула, посмотрела на него так, будто сканирует.

— Ладно. Процедура вам уже известна. Пойдемте. Только без фокусов в этот раз.

Егор кивнул, как нашкодивший мальчишка, получивший выговор.

Они прошли через длинный, тускло освещенный коридор, воздух сгустился запахами. Егор поэтично подумал, что стены пропитаны эхом чужих судеб, и сам себе удивился. Он снова зашел в знакомую комнату без окон. Белый пластиковый стол. Дверца в стене. Руки в перчатках один за другим ставят перед ним стаканчики с полупрозрачной жидкостью — один с желтой, другой — с янтарной, третий — с чуть заметной взвесью.

— Кем я стану? — спрашивает Егор перед тем, как взять их.

Руки в перчатках замерли.

Потом к рукам добавилось лицо, наполовину закрытое медицинской маской.

На голове — шляпа, все еще довольно нелепая. Такая же, как у поддельного мужа из прачечной, подумал Егор.

— А кем вы хотите? — спросил шляпник весело.

Глаза — ироничные, смотрят хитро.

— Михаил Натанович, не дразните гусей. У нас тут не служба заказов. — Инга Валерьяновна покачала головой.

— Хотел бы мужчиной… — на всякий случай сказал Егор. — Можно?

— Можно, конечно, мы будем только за, — снова весело кивнул Михаил Натанович — так его звали.

— Давайте уже начнем, профессор Гарин, — устало сказала Инга Валерьяновна. — Весь день впереди.

— Пожалуйста. — И профессор-шляпник подвинул к Егору первый стаканчик. — Только это последняя ваша попытка, — сказал он между делом.

Егор замер.

Профессор подмигнул и захлопнул окошко.

Инга Валерьяновна напряженно посмотрела на Егора.

— Полагаю, вы не знали, что попыток ограниченное количество? — спросила она.

— Не знал, — тихо сказал Егор. — Дайте мне минуту.

Что делать с этой минутой — он не представлял. Тянулось время.

— Послушайте, — мягко сказала Инга. —