Читать книгу - "Летний фарс - Долорес Медио"

донья Амалита. Лечение, как говорится, не развлечение. У меня свои заботы… чтоб вовремя водные процедуры, вовремя обед ну и чашечка кофе, а там, худо-бедно, и день прошел. Надо беречься — дело к старости, и здоровье, знаете, с годами не прибавляется. У меня насчет питания… В Мадриде, знаете, я на строгой диете. Ну а здесь кое-что позволяю. Надо и желудок когда-нибудь побаловать. Но в меру, а? В меру… В Мадриде я иной раз схожу в кино, а то и в кафе с приятельницей, чем-нибудь полакомиться, но чтоб не слишком, а? Не слишком… И отдых, знаете, главное отдых, отдыхать как можно больше… Работа, она изматывает, а пора беречься… Кроме нас самих, никто о нашем здоровье не позаботится. По воскресеньям я делаю релакс…

— Господи! Это еще что?

— Ну, покой… в полном смысле покой, отдых, весь день в кровати: все мускулы расслаблены и чтоб ни о чем не думать… Ну там «АБЦ»[17] почитать или еще чего… У нас в доме все читали «АБЦ», вот и я… Иногда для развлечения слушаю радио или смотрю телевизор. Но чтоб никаких резких движений, абсолютный покой… Скажу вам больше — по воскресеньям я ничего не готовлю. С субботы что-нибудь оставлю и хватает, потому что в постели энергия не расходуется. Вот фрукты ем и пью много молока. Это очень полезно для здоровья… Мне, знаете… в общем, надо беречься. Кроме нас самих… И главное — размеренная жизнь, налаженная. Я лично ни в чем себе не отказываю.

Донья Амалита не соглашается:

— Размеренная жизнь… Для старья… Что хорошего? Выходит: не работаешь, значит, не ешь и лежи лежнем в кровати! Ну и рулекс… Я сперва думала, вы говорите про какой-то рулет особенный. Скажите на милость, «по воскресеньям я делаю рулекс»… Ну, вроде как пирог спечь для гостей. Вам, милочка, давно пора завести дружков и ходить в разные места. Вы и не представляете, как это омолаживает, уж куда больше, чем этот ваш, прости господи, рулекс… Эх, Марина, мне бы ваши годы!.. Вам небось пятьдесят, не больше?

— Ой, что вы, меньше!

— Вот видите! Выглядите старше своих лет, носитесь со своими болячками, чего хорошего? Стыдоба!.. Плюньте на диету и живите в свое удовольствие. У вас есть любовник?

— Господи, донья Амалита, о чем вы говорите?! Что я, сумасшедшая, чтоб к старости о мужчинах…

— При чем здесь старость. И никто с ума не сходит. Каждому столько лет, сколько ему нужно. А с молодыми и сама молодеешь, уж поверьте. Посмотрите-ка на Марселу Абриль, ей уж хорошо за сорок… Я тут говорила нашим святошам…

— Святошам?.. А-а-а, это сеньора со скапулярием и та, что с чемоданом… А где они, интересно, остались? Что-то их не видно.

— Не видно? Разве вы не видели, как они пронеслись мимо? Им главное — в молитвенники уткнуться. Они приехать не успели, как сразу: будет ли месса в какой-нибудь церкви или часовне? Им — нет, мол, не будет. Они, значит: а может, новена? И новены нет. Вчера, в день пресвятой девы дель Кармен, была последняя. А может, розарий? И розария нет, но идите, мол, в церковь и молитесь сами. Ну и обе тетки — ходу в церковь, да еще и прихватили с собой учителей.

— А что донья Ньевес?

— Донья Ньевес вместе с доньей Флоритой отправились, похоже, с супругами Канталапьедра на речку за рыбкой. У них теперь теплая компания — спелись.

— Вы говорите — рыбу ловить?

— Ну да, только, думаю, они скорее словят простуду. Удит старик, а старухи небось наладились в церковь молиться. А то, может, и за молочком парным, кто их знает.

— Что вы говорите? За парным молоком?

— То, что слышите, решили наконец ублажить бедную донью Флору, нашу пышечку-кубышечку! Ой, посмотрели бы на них!.. Умора! Флорита, значит, завела: какая здесь красота, давайте сходим на хутор и попьем парного молочка… Хе-хе, хе-хе… Ну а сержант в юбке сразу на дыбы. Это, мол, дурной тон — ходить по крестьянским домам, она, мол, себя ронять не станет. В общем, что с ней сделалось, с доньей Ньевес, умрешь со смеху! Раз веером, два веером донью Флориту! Спасибо, Мария Эухения подоспела и вступилась за нее. Я, говорит, тоже очень люблю парное молоко, оно такое полезное, и в детстве, говорит, моя воспитательница возила меня в деревню к родственникам… Тогда наш сержант сразу по-хорошему, это, мол, другое дело, это очень мило, и ее, мол, няня или какая-то там бонна тоже возила в дом к крестьянам, которые на них работали. Послушать, ну прямо из романов, которые мы еще девочками читали… В общем — фу-ты ну-ты!..

— Ой, Мали, ну, Мали, вам попади на язык! Не лежит у вас душа к донье Ньевес.

— У меня, чик-чирик!.. Да я ее не выношу! Важничает, как петух на навозной куче. Взять, к примеру, Марию Эухению — настоящая сеньора, а эта фря из бельэпок…

— Из бельэпок?

— Вот, милочка, сразу видно, что вы мало путешествуете. Даже не знаете по-французски!.. Бельэпок — это… ну вроде такое время, когда жили без забот и коммунистов не боялись. И у женщин были любовники, а не хахали. А какие люди благородные… Конечно, находились и вроде нашей куклы доньи Ньевес. Слушайте, а как она веером лупит свою телку — донью Флориту?! Нет, мне эти старушенции не по нутру. А вам?

— Да знаете, Амалита… Что тут можно сказать? Есть такие властные, как она, их сколько хочешь. Такой уж характер.

— А свою Флориту в какой строгости держит! Так и лупит веером за то, за это. А эта теха терпит… Ой, да ну их совсем…

В кафе становится оживленнее. Столики занимают курортники, туристы и местные — те немногие старики, что еще остались в городке.

Донья Амалита подталкивает в бок Марину:

— Полюбуйтесь, что за публика… Ну скажи — Молодежный фронт… Нет, что ни говорите, а мне нравится с молодыми. Где молодость, там и веселье. Идешь, допустим, гулять со старьем, ну и сама хочешь не хочешь старуха, старая перечница. А если в хорошей